Я русский

что значит быть русским человеком

Я русский

Падение третьего Рима

В 1654 году в Москве состоялся печально знаменитый Собор, принявший решение об исправлении русских богослужебных книг «против древних харатейных и греческих. Однако книжная справа, одобренная Собором, велась не по древним рукописям, а по новогреческим изданиям, напечатанным в европейских типографиях. Это привело к расколу русского народа на старообрядцев и новообрядцев. Причины церковного раскола кроются не только в самом беспокойном XVII веке, который принято называть «бунташным», и не только в людях той эпохи. Истинные причины раскола сокрыты в веках, как корни дерева в земле.

Уния, подписанная 5 июля 1439 года в городе Флоренции византийским императором Иоанном VIII и Римским Папой Евгением IV, была осуждена большинством греческого духовенства и народа. Знаменитый православный богослов Геннадий Схоларий грозил вероотступникам-униатам, предрекая скорое падение Константинополя и рабство греков: «Несчастные ромеи! Чего вы смутились и удалились от надежды на Бога? Зачем понадеялись на помощь франков и вместе со столицею, которой суждено погибнуть, утратили и веру вашу? Милостивый Боже мой! Свидетельствую пред лицом Твоим, что неповинен я в таковом грехе. Знаете ли, несчастные граждане, что вы делаете? С порабощением, которое сбудется над вами, утратили вы отеческое предание и исповедали нечестие. Увы, горе вам в день судный».

Среди иерархов, подписавших унию, был и глава Русской Церкви митрополит Исидор. Но великий князь Василий II Темный (1415—1462) не принял унию, и митрополит, вернувшийся было в Москву, бежал в Рим. Вместо грека Исидора на архипастырский престол был возведен русский епископ Иона. С этого времени начинается автокефалия (независимость) Московской митрополии, впоследствии преобразованной в патриархию. С тех пор начинается и охлаждение русских к грекам. И раньше на Руси византийцев недолюбливали: «суть бо греци лстивы» (Повесть временных лет)7, а теперь в каждом приезжем с Востока готовы были видеть «еретика», предавшего отеческую веру, «латинянина» и «христопродавца». А падение Царьграда в 1453 году было воспринято как Божья кара грекам за измену православию.

С захватом турками Константинополя и славянских государств на Балканах в Москве укрепилась мысль, что именно Русь теперь является единственным независимым оплотом истинной христианской веры. В начале XVI века мысль эту в виде аксиомы сформулировал старец Филофей из Пскова, писавший: «Первый Рим (древний) пал от нечестия, Второй Рим — от засилья мусульман, Третий Рим — Москва, а четвертому не бывать». Сходного мнения придерживался и преподобный Иосиф Волоцкий ( t 1515), который, по мысли религиозного философа Г.П. Федотова, «более, чем кто-либо, наложил отпечаток на стиль двухвекового московского царства и московской религиозности». Святой Иосиф писал о Русской Церкви: «Ее же достоит наречь земным небом, сияющую как великое солнце посреди русской земли, украшенную всяческими видами: и чудотворными иконами, и мощами святых. И если благословил Бог в созданных жить, в ней пребывает и нигде более».

Русские, считавшие свою Церковь последней твердыней православия, бережно сохраняли древние обряды истового византийского богослужения. Того богослужения, которое некогда поразило в Царьграде послов киевского князя Владимира, — «служения чин зело честен и предстояние всех людей благоговейно». Обряды эти воспринимались московскими богословами как неизменный атрибут правой веры, как древнехристианское предание, ибо так учили святые отцы. Например, Василий Великий (f 379) писал в книге «О Святом Духе»: « Из догматов и проповедей, соблюденных в Церкви, иные имеем в учении, изложенном в Писании, а другие, дошедшие до нас от апостольского предания, прияли мы в тайне. Но те и другие имеют одинаковую силу для благочестия. И никто не оспаривает последних, если хотя несколько сведущ он в церковных постановлениях».

К апостольскому преданию святой Василий относил крестное знамение, обращение при молитве на восток, евхаристические молитвы, троекратное погружение крещаемого человека и многое другое. Себе, строгим ревнителям «древлего благочестия» и верным хранителям старых обрядов, русские противопоставляли греков, у которых «православие пестро стало от насилия турского Магмета». Действительно, за века турецкого владычества греки в значительной мере утратили чинность и красоту богослужения, допуская сокращения и изменения в то время, как русские твердо держали византийскую уставную службу. В XVII веке эта древняя, долгая служба удивляла и утомляла самих греков. Архидиакон Павел Алеппский, посетивший Россию в 1654—1656 годах в свите отца своего, антиохийского патриарха Макария, и написавший книгу об этой поездке, не раз восхищался русским благочестием: Какая твердость и какие порядки! Эти люди не скучают, не устают, и им не надоедают беспрерывные службы и поклоны... Кто поверит этому? Они превзошли подвижников в пустынях. Но Творец свидетель, что я говорю правду!»

Так грек Павел дивился греческому же богослужению, принятому Русью от Византии вместе с верой Христовой. В XV—XVII веках православный Восток испытывал сильное влияние европейской религиозности. Особенно значительно было влияние Католической Церкви, основными проводниками которого стали богослужебные книги, печатавшиеся для греков в Италии. Греческой общине Венеции принадлежала крупнейшая типография, открытая при участии латинян: «При поддержке Св. Престола и венецианского правительства в этой общине были основаны школа... и ряд издательств, долгое время остававшихся наиболее влиятельными в грекоязычном мире».

Не без влияния книг, напечатанных в итальянских типографиях, на Востоке произошли некоторые изменения в обрядах, сделавшие их отличными от древней византийской и современной русской богослужебной практики. Самым существенным и наиболее заметным было изменение крестного знамения. Если в древности оно творилось двумя перстами (средним и указательным), то теперь греки складывали для крестного знамения три перста (большой, указательный и средний). Были и другие различия. Например, если в древности литургию совершали на семи просфорах12, то теперь греки служили на пяти, а то и на одной просфоре. Изменился вид печати на верхней части просфоры.

В древности на ней изображались трисоставный (восьмиконечный) крест и евангельские слова «Се Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1,29). Теперь греки использовали печать с четырехконечным крестом и надписью «IC ХС NIK А» (Иисус Христос побеждает). Если в древности крестный ход обходил храм посолонь — за Солнцем-Христом, то теперь греки ходили против солнца. Если в древности на великопостной молитве святого Ефрема Сирина «Господи и Владыко животу моему...» клали земные поклоны (метания), то теперь греки заменили их поясными. Изменилось произношение славословия «аллилуйя» при чтении псалмов. В древности греки произносили сугубую (двукратную) «аллилуйю» — «Аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже». С XV века они стали читать трегубую (троекратную) «аллилуйю » — «Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже». Были и другие, более «мелкие» отличия. От греков новые обряды переняла прочая паства константинопольского патриарха — балканские славяне, украинцы и белорусы.

Разница в обрядах между Русью и остальным православным миром была существенна, и русским на это постоянно указывали греческие иерархи, приезжавшие в середине XVII века в Москву для сбора милостыни. Они же внушали царю Алексею Михайловичу (1629- -1676) мысль о воссоздании великой Византии. Греки советовали юному государю начать войну с Турцией, разгромить ее и водрузить крест над поруганным храмом святой Софии в Царьграде. Тогда, говорили гости с Востока, Алексей Михайлович станет самодержцем всего православного мира, а московский патриарх Никон — вселенским патриархом, папой Нового Рима. Перспектива «греческого проекта» была очень заманчивой, но для ее достижения нужно было устранить разницу между русскими и греческими обрядами. Никон (1605—1681), шестой московский патриарх, был человеком честолюбивым, но малообразованным и потому полностью доверялся приезжим «советникам», которые уверяли, что обрядов, подобных московским, Восточная Церковь не знает.

Они утверждали, что русские обряды — новые и испорченные, а греческие — старые и правые. Однако, как писал историк Н.Ф. Каптерев ( 1847—1918), «древние наши церковные чины и обряды никогда никем у нас не искажались и не портились, а существовали в том самом виде, как мы, вместе с христианством, приняли их от греков. Только у греков некоторые из них позднее изменились, а мы остались при старых, неизменных». С этим согласны современные историки, например, Л.Н. Гумилев (1912—1992), писавший: «Доказано (в частности, Е.Е. Голубин ским — самым авторитетным историком Церкви), что русские вовсе не исказили обряд и что в Киеве при князе Владимире крестились двумя перстами — точно так же, как крестились в Москве до середины XVII в.»14.

В начале Великого поста 1653 года Никон разослал по храмам Москвы «память» (циркуляр) о введении новых обрядов: «Год и число. По преданию святых апостол и святых отец, не подобает во церкви метания творити на колену, но в пояс бы вам творити поклоны, еще же и тремя персты бы крестились». На многих русских христиан эта «память» произвела гнетущее впечатление. В Москве собрались благочестивые священники, среди которых был и знаменитый «протопоп-богатырь» Аввакум, впоследствии вспоминавший: «Мы же задумалися, сошедшеся между собою. Видим, яко зима хочет быти. Сердце озябло, и ноги задрожали»15. Эти священники, верные защитники древних церковных преданий, написали и подали Алексею Михайловичу челобитную против введения новых обрядов, которую царь не замедлил передать Никону.

По приказу патриарха многие из «строптивых» священников были арестованы и сосланы. Расправившись со своими главными обличителями и почувствовав себя свободнее, Никон решил устроить церковный Собор и, прикрываясь его авторитетом, «законно» продолжать реформы. По предложению патриарха царь созвал в 1654 году Собор, чтобы рассмотреть и отменить те русские чины и обряды, которые отличались от современных греческих. Каптерев писал, что патриарх, действуя по чужому наущению, «русские церковные чины, несогласные с тогдашними греческими, прямо называет на Соборе неправыми и нововводными, между тем как в действительности это были правые, старые греческие чины и обряды, некогда перешедшие на Русь от православных греков и у нас неизменно сохраняемые»16. Точная дата проведения Собора неизвестна.

Предполагают, что он состоялся в феврале или марте, ибо в середине XVII века церковные Соборы традиционно проводились накануне или в самом начале Великого поста. Церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) писал: «Собор был созван в марте или в апреле... после 27 февраля и прежде 2 мая»17. Современный историк C.B. Лобачев считает, что Собор заседал 12 февраля — в первое воскресенье поста (Неделя православия) 1Я. На Собор Никон постарался созвать лишь тех лиц, «от которых не ожидал себе никакого противоречия, которые дрожали перед всемогущим патриархом и не отваживались на заявление своих, неугодных ему мнений»19. Прибыли пять митрополитов: Макарий Новгородский, Корнилий Казанский, Иона Ростовский, Селивестр Крутицкий, Михаил Сербский; четыре архиепископа: Софроний Суздальский, Маркел Вологодский, Мисаил Рязанский, Макарий Псковский и епископ Павел Коломенский.

Также на Соборе присутствовали одиннадцать архимандритов и игуменов, тринадцать протопопов и несколько приближенных царя. На Соборе выступали только царь и патриарх, прочие же присутствовавшие молчали, не смея перечить и одобряя все решения единогласно. Каптерев считал, что причиной удивительного единодушия соборян был тонкий психологический ход, предпринятый царем и патриархом: «На Соборе, кроме подбора известных лиц, предприняты были и особые меры, чтобы решение поставленных Никоном вопросов совершалось обязательно в известном наперед, Никоном и царем предрешенном смысле... На Соборе 1654 года царь первый подает голос, а за ним и все другие за такое или иное решение поставленного Никоном вопроса.

И царь делает такой необычный для него поступок, конечно, с особою целью, чтобы своим подавляющим царским авторитетом предупредить со стороны Собора возможность отрицательного ответа на поставленный Никоном вопрос. Расчет был верный». Заседание Собора началось с выступления патриарха. Обращаясь к соборянам, Никон говорил, что должно истреблять всякие новины в Церкви, а все, преданное святыми отцами, должно сохранять безо всякого повреждения, приложения и изменения. Патриарх, выступая якобы против церковных новшеств, на самом деле готовился предложить Собору новые греческие обряды. Но большинство иерархов не уразумело хитрости Никона и безропотно пошло за ним. Единственным, кто выступил против Никона и новых обрядов, был святитель Павел Коломенский.

По свидетельству современников, он был весьма образованным и начитанным человеком, знатоком Священного Писания и церковного устава. Старообрядцы говорили, что Павел был «муж свят и разума святых писании исполнен»21. И даже никониане22 признавали, что был «той епископ читатель Божественного писания и добре веды наставляти к Богу шествующия»23. После патриаршего обращения Собору был задан первый вопрос: «Новым ли нашим печатным служебникам поселодовати или греческим и нашим старым, которые купно обои един чин и устав показу ют?» Царь, а за ним и покорные иерархи ответствовали: «Достойно и праведно исправити противо старых харатейных и греческих». После этого Собору было предложено несколько примеров, свидетельствующих о различии русских и греческих обрядов (о времени служения воскресной литургии, об отверстии царских врат до великого входа, о положении мощей при освящении церкви и проч.).

Всякий раз, говоря об этих отличиях, Никон предлагал переменить их по греческому образцу, ложно ссылаясь на древние книги, а Собор неизменно давал на это свое согласие: « И мы такоже утверждаем быти, якоже греческие и наши старые книги и уставы повелевают»; «Быти по правилом святых отец и по уставу, якоже древние потребники пишут». Но вот патриарх предложил Собору обсудить вопрос о земных поклонах на великопостной молитве святого Ефрема Сирина: «Во уставах греческих, и в наших старых написано о поклонах в великую Четыредесятницу, а в новых не против греческих и старых положено, и о сем должно истинно испытати». Соборяне уже послушно отвечали: «Положите против древних уставов», — как тут отважился встать и произнести речь Павел Коломенский. Судя по всему, он заранее готовился к выступлению. В своей речи владыка высказался в защиту церковного предания — великопостных поклонов, при этом свои слова он аргументировал ссылками на два древних рукописных устава. Впрочем, епископ выступил не только против отмены земных поклонов, но и вообще против введения новых обрядов.

Святитель «советовал любопрением великому государю нашему, благочестивейшему царю, такожде и святейшему патриарху, и всему освященному Собору таковое новоначатое дело оставити и до конца истребити». Но слова святителя не были услышаны, и Собор, уступая давлению царя и патриарха, дал согласие на справу русских богослужебных книг по греческим образцам. Павел Алеппский сообщает, что, когда все архиереи прилагали свои подписи к соборному постановлению, «коломенский епископ, будучи нрава строптивого, не захотел принять и одобрить тот акт, ни приложить свою руку, не говоря уже о том, чтобы дать свое засвидетельствование»25. Однако формулировка «Впредь быти исправлению в печатном тиснении Божественным книгам против древних харатейных и греческих книг уставов, потребников, служебников же и часословов » не содержала в себе ничего еретического, и поэтому святитель все-таки подписал соборное деяние.

Впрочем, под подписью владыка Павел добавил следующие слова, непреклонно оговаривая свое особое мнение о поклонах: «А что говорил на святем Соборе о поклонех и тот устав харотеиной во оправдание положил зде, а другой писмяной». Историками доказано: исправление книг, одобренное Собором, последовало отнюдь не по древним византийским и славянским рукописям, как того требовало соборное решение, а по современным книгам, изданным в Венеции. Новые переводы сверялись и исправлялись по современным же книгам, напечатанным в Киеве и Вильно26. Американский исследователь П.И. Мейендорф пишет: «Кап терев и др. историки старообрядчества допустили, что реформы основывались не только на древних рукописях, но и на печатных греческих венецианских изданиях и на славянских “литвинских” книгах, вышедших из-под пресса в типографиях Речи Посполи той.

Русские литургисты (А.А. Дмитриевский и другие) сделали открытие, что венецианские книги не совпадают не только со славянскими, но и с древними греческими манускриптами. Иногда русские старопечатные дониконовские издания оказывались более верными старым греческим спискам»27. Единственным критерием такой «справы» были слова патриарха, обращенные к главному справщику Арсению Греку: «Печатай, Арсен, книги как-нибудь, лишь бы не по-старому!»28 При этом справщики уверяли всех, что правят книга по древним рукописям. Например, в предисловии к новому Служебнику, изданному в 1655 году, они заявляли, что «исправися сия Божественная книга служебник с древних греческих книг святыя горы Афона и прочих, и харатейных славянских». Это была ложь. Кроме того, самое дело справы было поручено «искусным мужам» -- людям сомнительным, таким, как авантюрист Арсений Грек, неоднократно менявший вероисповедание. К тому же новые справщики оказались плохими переводчиками, слепо следовавшими греческому оригиналу, поэтому их тексты отличались нелепым буквализмом и изобиловали ошибками.

«Новые московские тексты калькируют греческий текст и создают неудобочитаемые обороты на славянском языке, ранние тексты оказываются часто более понятными»29. Так началась замена новым церковным обрядом и уставом древних традиций, принятых Русью вместе с православием от Византии и неизменно сохраняемых веками. Религиозный мыслитель протоиерей Георгий Флоровский писал: «Главная острота Никоновской “реформы” была в резком и огульном отрицании всего старорусского чина и обряда. Не только его заменяли новым, но еще и объявляли ложным, еретическим, почти нечестивым. Именно это смутило и поранило народную совесть»30. Настоящим символом этой раненой народной совести можно считать святителя Павла, который, увидев, что такая книжная справа грозит расколом Русской Церкви, отказался от своей подписи под соборными деяниями, «загладив своя подписания». Так коломенский епископ стал единственным русским архиереем, посмевшим открыто выступить против реформ.

«Но Павел жестоко должен был поплатиться за свою дерзость, за свою попытку выражать на Соборе свое собственное суждение о деле, несогласное с мнением патриарха»32. Епископ был незаконно лишен сана, избит, брошен в темницу, отправлен в далекую ссылку, а затем тайно умерщвлен по приказу Никона. Так с Собора 1654 года началась церковная реформа царя Алексея Михайловича и патриарха Никона. По мнению А.И. Солженицына, итог реформы был ужасен: «Это привело к жесточайшему преступлению анафемы собственному народу и войны против него за “никонианскую реформу” (когда уже и сам Никон отошел от “греческого проекта”).

Через 40 лет после едва пережитой народом Смуты всю страну, еще не оправившуюся, до самой основы, духовной и жизненной, потряс церковный Раскол. И никогда уже — опять-таки на 300 лет вперед — православие на Руси не восстановилось в своей высокой жизненной силе, державшей дух русского народа больше полутысячи лет. Раскол отозвался нашей слабостью и в XX веке»33. Как полагал Солженицын, если бы не было реформы Никона, то «не в России бы родился современный терроризм, и не через Россию пришла бы в мир ленинская революция: в России староверческой она была бы невозможна!»

Материал создан: 16.04.2016



случайный русский баннер
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта