Я русский

что значит быть русским человеком

Истончение демократии и неофашизм

Проблема, которая должна волновать всех, кто верит в демократические ценности и свободу, – то, что в связи с коммерциализацией политики демократия «истончается»: все меньше людей состоят в политических партиях мейнстрима, и явка на выборах в большинстве случаев низкая. Это негативно сказывается на прогрессивных политических партиях.

В Великобритании проверка участия населения в политической деятельности показала, что в начале 2010 года только один из десяти потенциальных избирателей был «политически ангажирован», при этом каждый десятый предпочитал держаться «в стороне от политики или испытывал к ней неприязнь» (Hansard Society, 2010). Самая многочисленная группа – каждый четвертый – это «разочаровавшиеся». И лишь 13 процентов смогли вспомнить имена своих членов парламента. Разочаровавшиеся в основном молодые люди (младше 35 лет) и представители рабочего класса – прекариата. В этом же докладе отмечалось, что группу держащихся в стороне от политики или испытывающих неприязнь «крайне трудно заинтересовать, и не стоит надеяться, что они станут когда‑нибудь голосовать». Группу разочарованных и незаинтересованных также нелегко уговорить отдать свои голоса. Большая часть этих граждан раньше были склонны голосовать за лейбористов, а не за консерваторов, но реальные предложения отбили у них охоту.

Убывающая, «истончающаяся» демократия, спорадическое голосование молодежи и откат вправо – все это сливается воедино. Во время выборов в Евросоюзе в 2009 году средняя явка избирателей составила 43 процента, это был самый низкий показатель после 1979 года. Левоцентристские партии понесли урон почти всюду. Лейбористы получили 16 процентов голосов в Великобритании. А правые партии всюду набирают вес. В Венгрии социалисты потерпели поражение, а крайне правая партия «За лучшую Венгрию» (Йоббик) получила столько же мест в парламенте. В Польше победила правящая партия – правоцентристская Гражданская платформа. В Италии левоцентристы получили 26 процентов голосов, на 7 процентов меньше, чем на выборах 2008 года, до кризиса, а партия Берлускони «Народ свободы» – 35 процентов. В Германии на выборах 2009 года была зафиксирована рекордно низкая явка – 71 процент, и для правых все окончилось весьма удачно. Социал‑демократы повсеместно сдают позиции.

Проблема в том, что политики сейчас продаются как бренды, а классовая политика теряет опору, отчасти из‑за того, что социал‑демократический проект не выдерживает испытания глобализацией. Результат – политика заявлений и имиджей, основанная на взаимном признании неолиберальной экономической модели. И это рано или поздно лишит социал‑демократию поддержки.

Но, кажется, было одно исключение в США в 2008 году: Барак Обама сумел мобилизовать молодых американцев, возлагающих надежды на прогрессивную программу. К сожалению, он был «упакован и перепродан». Его советник по социальным сетям пришел из Facebook’а, другой советник с помощью хитроумных маркетинговых инструментов создал «бренд Обамы» с логотипом (лучи восходящего солнца над звездами и полосами), вирусным маркетингом (позывные Обамы), продакт‑плейсментом (реклама Обамы на спортивных видеоиграх), 30‑минутным рекламно‑информационным роликом и выбором стратегических союзников бренда (Обама за максимальную досягаемость, семейство Кеннеди за авторитет, звезды хип‑хопа за «уличный рейтинг»). После этого Общество рекламодателей удостоило Обаму звания «Маркетолог года». Компании вторили ему в своих рекламных роликах: «Пепси» – “Choose Change” («Выбирай перемены»), ИКЕА – “Embrace Change” («Навстречу переменам») и т. п.

Это коммерциализованная политика, когда продаются и покупаются новые образы и модные фразы, когда символы превалируют над сутью. В этом и заключается глубочайшее отчуждение – дорогостоящий пиар и реклама продают абстрактную компанию, где имеется персона как бренд, в окружении образов свободы и изменений, пустых по сути.

Обама получил преимущество перед слабой республиканской оппозицией в разгар изнуряющей войны и экономики на грани краха. Нападать на неолиберальный проект для него было бы рискованно. Вместо этого он поддержал Международный валютный фонд, закосневший в своей гордыне, выручил банки и назначил своим главным советником по экономическим вопросам Ларри Саммерса (Larry Summers) – человека, который придумал политику, ответственную за ипотечный кризис. Обама никогда не пытался обращаться к прекариату, хотя в прекариате многие надеялись, что он это сделает. Дитя социал‑демократии не смог посочувствовать реальным трудностям.

В США и в других странах зреет недовольство некоторыми порочными аспектами эпохи глобализации. Вспомним хотя бы систематическое использование субсидий. Наоми Кляйн (Naomi Klein) среди прочих назвала эпоху глобализации «клановым капитализмом», который проявляется не как огромный свободный рынок, но как система, в которой политики раздают общественное богатство частным игрокам в обмен на политическую поддержку. По грустной иронии, крайне правые группы уловили антикорпоративистскую ответную реакцию. Если государство потворствует кумовству, почему кто‑то должен поддерживать «сильное государство»? Старорежимные социал‑демократы не способны дать этому жесткий отпор, потому что они поддержали неолиберальное строительство и ничего не сделали для поддержки прекариата, растущего в его тени. Дело в том, что субсидии капиталу использовались для политических и экономических целей. Грубый расчет был на то, что если политик или партия не дадут субсидий влиятельным кругам, например медиамагнатам, то это сделают другие. Если не выдавать субсидии финансовым инвесторам и нерезидентам (отдельным богачам, меняющим место жительства из‑за налогообложения), то другие страны их могут переманить. Поколение социал‑демократов мирилось с грубым оппортунизмом и постепенно утрачивало доверие.

Есть и более тревожные тенденции, чем дышащий на ладан социал‑демократический проект. Незащищенный человек начинает проявлять недовольство и возмущение, а недовольные охотно поддерживают политику ненависти и злобы. В Европе левоцентристские партии были наказаны электоратом за то, что допустили усиление неравенства и незащищенности при переходе к государству «рабочих пособий». На этом фоне поднялись крайне правые, открыто апеллируя к страхам и опасениям самых незащищенных слоев.

Впереди всех Италия. Альянс, созданный Берлускони, был нацелен на прекариат – итальянскую его часть. Этот политический этос по праву можно назвать «неофашизмом». В его основе альянс между элитой вне общественного мейнстрима, воплощением которой является сам Берлускони (богатейший человек в Италии, владелец ведущих коммерческих каналов страны), нижним средним классом и теми, кто боится оказаться в прекариате. В первый же день после переизбрания в 2008 году Берлускони заявил, что намерен «победить армию зла», подразумевая под этим, что избавит страну от нелегальных мигрантов. Играя на людских страхах относительно закона и порядка, он принял ряд авторитарных мер. Были расформированы цыганские лагеря, у цыган сняли отпечатки пальцев. Парламент легализовал патрулирование силами народных дружин. Период, в течение которого беженцы должны содержаться в «центрах идентификации и высылки», был увеличен до шести месяцев, прибывающих по Средиземному морю беженцев стали задерживать, пока они еще не высадились на итальянский берег, и направлять в огороженные центры интернирования в Ливии. Берлускони и его коллеги назвали судей «раком на теле демократии» и распустили парламент как «ненужный орган». Не удивительно, что Италию называют страной нелиберальной демократии.

В Риме участились расистские нападки, узаконенные после переизбрания в 2010 году мэром города Джанни Алеманно, бывшего неофашистского активиста. Некоторые специалисты в области общественных наук отмечали, что молодые бандиты, совершающие расистские нападения, были не настолько идеологизированны, как их предшественники в 1930‑е годы, и больше занимались проверкой документов – они были настроены против всех «чужаков». Другое изменение касалось употребления алкоголя – если раньше пристрастие к нему связывалось с понятием bella fi gura, то теперь стало модно даже гордиться тем, что утратил контроль. Клаудио Чераза (Claudio Cerasa), автор книги The Taking of Rome («Захват Рима») о подъеме политических правых сил, считает, что Алеманно – производное неофашизма, а не причина. В 2007 году, за год до его первого избрания, четверть римских школьников проголосовала за Blocco Studentesco (Студенческий блок) – молодежное крыло движения Casa Pound (Дом Паунда). Это было в духе того времени.

То, что происходит в Италии, начинает происходить всюду. Во Франции президент Николя Саркози, человек правых убеждений, который, еще будучи министром внутренних дел, взял резкий курс на борьбу с нелегальной миграцией, особенно во время массовых беспорядков 2005 года в пригородах Парижа и других городов Франции, не теряя зря времени, пошел по стопам Берлускони. В 2009 году были депортированы в упрощенном порядке тысячи мигрантов, а в 2010‑м множество цыган высланы в Румынию и Болгарию. Президент Саркози подыгрывал своим основным избирателям. Часть прекариата обратилась к крайне правым. Белое население из числа рабочего класса и старших представителей прекариата в марте 2010 года на региональных выборах проголосовало за Национальный фронт, эта партия прошла во второй тур голосования в 12 регионах, набрав там 17,5 процента голосов. Партия Саркози UMP (Union pour un Mouvement Populaire – Союз за народное движение), потерпев сокрушительное поражение в борьбе с дезориентированной левоцентристской коалицией, еще больше поправела. Согласно опросу общественного мнения, проведенному в 2010 году, треть голосовавших за UMP сказали, что готовы поддержать коалиционный блок с Национальным фронтом.

Крайне правые добились определенных успехов во многих европейских странах. Сильнейшим потрясением для политического мейнстрима стали выборы в Швеции в конце 2010 года, когда правые «Шведские демократы» добились ошеломляющего успеха, а знаменитые социал‑демократы показали худший результат за несколько десятилетий. Это символизирует конец прославленной «шведской модели». И в других странах набирают вес крайне правые группы с ксенофобской риторикой. В Венгрии становится все популярней жутковатая партия Йоббик с черной униформой и в военных сапогах. В Нидерландах Партия свободы продвинулась на выборах в июне 2010 года, требуя ограничить иммиграцию, убрать бюрократические препоны для малого бизнеса, снизить налоги и наладить заботу о престарелых. В Нидерландах и в Дании, где популистская Датская народная партия добилась дальнейшего ужесточения иммиграционных правил, и без того самых драконовских в Европе, возглавляемое либералами правительство полностью зависит от антимигрантских партий. В Австрии правая партия свободы набрала более четверти голосов на местных выборах в Вене в октябре 2010 года, таким образом с 2005 года число ее сторонников почти удвоилось.

В Великобритании успех Британской национальной партии на выборах в Европарламент в 2009 году вызвал панику, только усилившуюся из‑за ксенофобских высказываний ее лидера. Было бы слишком оптимистично думать, что подспудные течения, вознесшие ее на пик популярности, можно как‑то утихомирить. Другие не менее неприятные группы, такие как Лига английской обороны, тоже набирают вес, а некоторые центристские фигуры не прочь поиграть на антимигрантских настроениях.

Политика большинства европейских правительств создала благоприятную среду для популизма. Великобритания не исключение. Выступая за гибкие рынки труда, правительство способствовало росту прекариата, при этом никак не реагируя на его беспокойства или страхи. Социальную защиту правительство сосредоточило исключительно на проверке нуждаемости, что дает преимущество самым обездоленным, а коренных граждан, которые находятся на грани нужды, отодвигает в самый конец долгой очереди за пособиями, в том числе на жилье.

Обедневшие общины, пережившие удар деиндустриализации, становятся рассадником антиобщественного поведения, их жители живут в нищете и страдают от ухудшения своего положения. Поскольку такие области привлекают непропорционально большое количество мигрантов и представителей этнических меньшинств с низким доходом, белое население, или граждане, неизбежно испытывают разного рода страхи, в основном это страх потерять то, что имеют. Но осуждать их за подобные мысли, когда гибкие рабочие рынки и проверка нуждаемости создают такие условия, было бы нечестно. Ответственность лежит на политиках, стратегия и тактика которых создала напряженность и породила экстремизм.

Лейбористское правительство ответило популистскими мерами, введя экспериментальные схемы: безработным мигрантам дают деньги, чтобы они уезжали домой, – им оплачивают авиабилет в один конец, используя частную компанию по борьбе с коммерческими преступлениями; кроме того, было объявлено о плане помочь «традиционным сообществам» – это такой эвфемизм, обозначающий бедное белое население. Правительства в других странах также задумались о популистском подходе.

В США в 2009 году возникло Движение чаепития, после того как телеведущий Рик Сантелли (Rick Santelli) призвал выразить недовольство финансовыми планами президента Обамы. К новому движению примкнули антиправительственно настроенные граждане, требующие снижения налогов и свободного рынка. Изначальной их целью были демократы, но республиканцев также заклеймили за то, что они не занимаются вопросом уменьшения налогов. Республиканский национальный комитет в 2010 году был вынужден принять правило, по которому лидерам партии следует поддерживать кандидатов, удовлетворяющих запросам правых, – Движение чаепития разработало десять таких критериев.

Элита заигрывала с Движением чаепития. Его поддержали группы, связанные с нефтяными компаниями и Уолл‑стрит (Fifield, 2010). Отдельные представители элиты сплотились с частью редеющего рабочего класса и прекариата: одни выделяют финансирование и обеспечивают медийное освещение, другие предоставляют «рабочих муравьев» и голоса. Пока партии социального мейнстрима не предложат прекариату план экономической безопасности и социальной мобильности, значительная его часть будет по‑прежнему склоняться к опасным крайним взглядам.

Движение чаепития – первое общенациональное объединение в США, которое всерьез заговорило о нелегальной иммиграции и выступает против «культа мультикультурализма» и «исламизации». У них есть футболки с лозунгами, например такими: “I’ll keep my freedom, my guns and my money” («Сохраню свою свободу, оружие и деньги»). Здесь же и сторонники конспиративных заговоров, утверждающие, что Обама – иностранец и не имеет права на президентство. Как Британская национальная партия в Англии, Движение чаепития обвиняет иммигрантов в попрании американских иудеохристианских ценностей. «Это наша страна, – сказал один делегат под дружные рукоплескания. – Вернем же ее!» И никто не поправил его, что страну нельзя забрать обратно.

Движение чаепития неофашистское, оно хочет маленького социального государства и авторитарного правительства. Оно состоит в основном из «сердитых белых мужчин и женщин», обеспокоенных потерей работы и снижением стандартов жизни. Две трети рабочих мест, потерянных за два года после 2008‑го, – это мужские должности «синих воротничков». Рассерженные белые мужчины стали более консервативны. Все больше людей выступают за «право на оружие»: в 2008 году их был 51 процент, а в 2010 уже 64 процента.

В большой чести у американских правых Глен Бек (Glen Beck), ведущий канала Fox News, по собственному признанию бывший кокаинист и алкоголик, называющий себя «пограничным шизофреником». Его целевая аудитория – люди малообразованные и политически неграмотные. В своем бестселлере Glen Beck’s Common Sense («Здравый смысл Глена Бека») он обращается к читателю:

Думаю, вы знаете, кто вы такой. Вы человек «строгих принципов», с «добрым сердцем». Вы работаете в поте лица, не швыряетесь деньгами, беспокоитесь о том, что экономика значит для вашей семьи. Вы не фанатик, но давно уже не высказывали своего мнения по важным вопросам, потому что не хотите, чтобы вас называли расистам или гомофобом, когда вы отстаиваете свои ценности и принципы. Вы не понимаете, как смеет правительство просить вас еще чем‑то пожертвовать только для того, чтобы банкиры и политики получили новые барыши. Дорогой читатель, Глен Бек может помочь тебе. Он встанет рядом и скажет: «Хватит на меня давить».

Бек стал мультимиллионером, теперь он знаменитость. То, что находилось на обочине, стало мейнстримом. Прежний политический мейнстрим не имел альтернативного нарратива, помимо надежды на экономический рост и работу. Он не знал, что делать с ростом незащищенности и неравенства. Разочаровавшись, прогрессивная часть прекариата отвернулась от избирательных участков голосования на промежуточных выборах 2010 года.

В Японии прекариат также раздроблен: массы разгневанных людей, в основном молодых, вступают в группы, которые средства массовой информации окрестили Сетевые крайне правые, потому что их члены организуются через Интернет и собираются вместе только на демонстрации. Большинство из них работают на малооплачиваемых должностях, с неполным рабочим днем или по краткосрочному контракту. Согласно данным профессора социологии Кенсуке Суджуки, «эти люди чувствуют, что стали бесправными в собственном обществе. Они ищут виновных, и иностранцы самая очевидная мишень» (Fackler, 2010). Самая многочисленная группа, насчитывавшая в 2010 году более 9 000 членов, называется Джайтокукаи, сокращение от полного названия, которое звучит так: «Граждане, которые не намерены прощать особые привилегии для корейцев в Японии». Такие группы устраивают демонстрации протеста против засилья мигрантов и говорят, что берут пример с американского Общества чаепития.

До тех пор пока не прекратится коммерциализация политики, мы будем свидетелями дальнейшего уменьшения демократического влияния, особенно на прогрессивную часть прекариата. Политикой сейчас заправляют опытные маркетологи. Мрачный пример – президентские выборы на Украине в 2010 году, когда победил Виктор Янукович, человек, связанный с украинскими олигархами и отягощенный криминальным прошлым – судимостью за грабеж с насилием. На средства олигархов была создана фирма, продвигавшая его кандидатуру – по сути, продававшая ее избирателям. Руководил их действиями стратег от республиканской партии США Пол Манафорт, фирма которого давала консультации нескольким американским президентам. До того как они приступили к работе, рейтинг Януковича был очень низким, в 2004 году он уже проиграл на выборах. Ему придумали новый образ. Тем временем консультационная фирма, основанная Дэвидом Аксельродом, советником Обамы по политическим вопросам, оказывала помощь другому главному кандидату, который, как и Джон Анзалоне, тоже участвовал в предвыборной кампании Обамы.

Три вещи заслуживают внимания, если говорить об этих странных выборах в европейской стране с населением в 50 миллионов человек. Это коммерциализация политики, это коммерциализация зарубежная, говорящая о новой форме глобализации, и это вовлеченность криминальной элиты, финансирующей свои интересы в лице кандидата. Тем временем множество украинцев выставили свои голоса на продажу в Интернете. Американская республиканская компания оказалась эффективнее кампании американских демократов.

Глобальная коммерциализация политики должна особенно беспокоить прекариат. Вероятно, самым регрессивным шагом для США, повлиявшим и на другие страны, поскольку американские судебные решения становятся глобальными прецедентами, стало постановление Верховного суда от 2010 года по делу Citizens United vs Federal Election Commission («Объединенные граждане против Федеральной избирательной комиссии»). Суд постановил, что любая корпорация, профсоюз или профессиональная ассоциация может вносить неограниченные пожертвования в политические кампании, на том странном основании, что они имеют такое же право участвовать в выборах, как и отдельные граждане. Не удивительно, что на последовавших за этим промежуточных выборах в Конгресс преобладали свирепые «рекламные нападки», спонсируемые органами, созданными для того, чтобы прикрыть источник, откуда поступают деньги. Фонды на поддержку правых кандидатов увеличились в шесть раз, в основном для кандидатов, выступавших за уменьшение налогов, увеличение субсидий корпорациям, уменьшение мер по охране окружающей среды, пересмотр реформы здравоохранения и ужесточение позиции по отношению к миграции и иммигрантам. Одним ударом это решение суда разрушило демократический принцип, согласно которому все люди имеют равные права при голосовании и равный вес в процессе голосования. Больше всех потерял при этом прекариат. Потому что пока корпорации спонсируют кампании для элиты и салариата, пока ослабленные профсоюзы поддерживают своих основных работодателей, никакие влиятельные круги не будут представлять интересы прекариата. Но это пока.

Короче говоря, прекариат затронет поднимающаяся волна неофашизма и сокращение социального государства. В настоящее время он не может этому противостоять. Те, кого общественная и экономическая ситуация загнала в прекариат, стали политически инфантильными. Из‑за их нестабильности и незащищенности их легко заманить, и они охотно поддержат популистские и авторитарные действия в отношении тех, на кого им укажут как на угрозу. Многие в прекариате потеряли (или чувствуют, что теряют) то малое, чем обладали, и готовы к бунту, потому что для них нет политики рая, которая указала бы им лучшее направление.

Материал создан: 07.07.2017



.00 рублей
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта