Я русский

что значит быть русским человеком

«Чем больше родину мы любим…»

Журнал «Москва» поступает замечательно, публикуя, и уже не раз, литературные документы эпохи так называемого «застоя». Сразу сделаем две существенные оговорки.

Во‑первых, речь идет тут не только и даже не столько о литературе. Нет, в те поры проза, поэзия и тем паче литературная критика были прикровенной формой выражения политической борьбы в обществе, и весьма широкий круг граждан это понимал. Ну а уж в ЦК или ЧК все такие случаи, письменные и даже изустные, изучались на глаз и на ощупь, в лупу рассматривались. Добавим для объективности, что и на другом берегу Атлантики – тоже.

Во‑вторых, в идейной подлинной жизни этот самый «застой» был только вовне. Да, бубнил по бумажке престарелый генсек (но мы тогда и представить себе не могли, как будет выглядеть позже «гарант конституции»!); долдонили скучную чушь благовоспитанные дикторы телерадио (Господи! Насколько же были они приятнее расхристанных кликуш Березовского‑Гусинского!). Но тогда любой свежий оттенок, проскользнувший в печати или даже произнесенный в Доме литераторов, – это становилось, как теперь выражаются, «знаковым событием», мгновенно облетало всю страну и оседало в бездонных глубинах ЦК, КГБ, ЦРУ.

Словом, «застой» был для телезрителей, а глубинная‑то мысль жила и развивалась, хоть и на лабораторном уровне. И вот как только болтливый подкаблучник Горбачев приоткрыл фортку гласности – тут же с четкими и отработанными предложениями вышли люди, уже немолодые и опытные, и представили обществу весьма разные предложения. Кто и какие, это теперь знают все.

На исходе 1970‑х центрами Русского Возрождения стали журналы «Москва», «Молодая гвардия» и «Наш современник». Скандал, и сугубо политический, вокруг последнего описан в данной публикации. Мне, участнику того драматического действа, представляется полезным дать свидетельства того времени, а не позднейшие мои воспоминания, которые – как и все иные – бывают неизбежно искаженными временем. Процитирую малые отрывки из записей, которые я тогда вел. Нынешний читатель, увы, давно приучен к печатным фальсификациям, порой довольно наглым. К счастью, у меня есть прямые доказательства подлинности. Записи тех лет я давно положил на ксерокс (юридически он равен подлиннику), один экземпляр отдал в архив, запретив им пользоваться до поры, второй оставил дома, а подлинник… Поэт воспевал «край, где апельсины зреют», а я отправил записи в прямо противоположном направлении по компасу.

Итак, запись от середины ноября 1981‑го: «Сразу после праздников на совещании в ЦКМихвас (М.В. Зимянин) резко бранил Викулова: «Мы вам указывали, и вы не желаете исправляться…» Это грозно по нынешним меркам. А тут еще подоспел № 11, где Кожинов, Ланщиков и я, все для них плохо, ибо Ланщиков оттаскивает от них Чернышевского (а он главный в теме «Нация рабов»!), я прямо обвиняю их в русофобии, косвенно защищаю потерпевших разгром да еще стукаю по сильнейшей ленинградской общине; но главное – Вадим: он в сгущенном виде повторил то, что раньше писали А. Сахаров и я, не сославшись, это очень вызывающе».

Номер еще не дошел до большинства подписчиков, начальство не собрало еще справок, а шумок вокруг номера уже множился: «Споры вокруг Гумилева и статьи Кожинова вызвали чудовищный раздрызг среди «наших». Чивилихин полчаса задыхался, что Кожинов защищает Гумилева, что статья русофобская, как можно ссылаться на уничижения Пришвина и сомнительного Бахтина, почему мы хуже всех и нам отказывают в национальной гордости и т. д. Естественно, что А. Кузьмин тоже осуждает Кожинова. Оба они еще обижаются на немарксистские обстоятельства. У них окажется немало сторонников, как, впрочем, и у Кожинова, а тут еще гумилевские поклонники – начнется свара… Видел Л. Аннинского: «Я еще не читал журнал, но уже слышал, что Кожинов, Пайщиков и вы считаете, что русские – самые лучшие; я‑то согласен, но…» Да, номер вызовет грохот».

Так оно и случилось. Читаем далее: «Палиевский: статья Кожинова написана для скандала, об этом он и мечтал, но это плохо для дела: тема, которую он затронул, будет надолго закрыта; неверно, что только у русских есть всемирность; статья написана для самоутверждения, чтобы ходить, выпятив грудь вперед; Селезнева он обманул, Селезнев невежествен». Потом идут собственные предварительные впечатления: «Да, верно, у Вадима перебор во все стороны. Прямые фактические ошибки, излишне про уничижение, спорно толкование Бахтина про князя Игоря, есть безусловный национализм (вот уж истинно: уничижение паче гордости), нарочитая внеклассовость: «Запад», какой Запад, его спросят; много божественного, вряд ли на очень высоком уровне, да это сегодня не для широкого пока употребления, а начальство бесит. Судя по всему, скандала не избежать. А все же – пусть, ибо статья Кожинова будит мысль по русской истории, а тт. Пашуто или Минц усыпляют ее».

Страсти ширились и разгорались, хотя начальственные голоса пока молчали. «Великие нестроения начались вокруг «Нашего». У них на летучке уже произошел раскол. Устинов выступил против, Васильев вроде бы тоже. Чивилихин пышет злобой, хочет вроде бы выступить 7‑го (декабря) на Секретариате, меня ругал: как можно сочувствовать Деникину… Предполагается, что накажут Юру (Селезнева). А цензура уже сняла какую‑то повестушку в № 12 «Нашего». Да, будет трудно. Обиднее всего, что бьют нас руками наших же. Бондарев недоволен Кожиновым (тот о нем никогда не упоминал). Чивилихин кричит: Гумилев, Бородай, Кожинов и Селезнев – одна линия! Да, тяжело иметь дело с детьми комбедчиков, питомцами рабфаков. Гумилев – с ним хоть поговорить интересно, а Чивилихин, Викулов и иже с ними?!» Да, так вот написал тогда сгоряча; не совсем верно, да сказано в старой русской летописи: ежели писах – писах…

И вот ожидаемое судилище состоялось: «7 декабря был Секретариат России, Михалкова не было: боится сейчас хоть кого‑нибудь обругать, ибо может услышать, а ты вор!., а что ответишь? Ругали все, но только «русские» – Исаев, Грибов и др. <…> Присутствовал Альберт Беляев, но молчал. Решение не принято, но Викулову велено убрать Юру. В редакции раскол. Устинов, Васильев и почти все прочие ругали Крупина и Кожинова. Юра, конечно, задумал и провел операцию твердо и точно: ублажил Михваса, втерся к Альберту, оттеснил слабого Викулова, выдал неслыханно скандальный номер и получил немыслимую славу героя и мученика. Как всякий себялюбец и славолюбец, он наплевал на окружающих: журнал погубил, своих покровителей подвел, вызвал раскол и смуту. А все же – это все правильно! Эти поганые кулаки, питомцы совпартшкол, тупицы и духовные расстриги, эти кулаки, запросто покупаемые Сионом, нам не друзья и не союзники. Своей тупостью, бескультурьем и хамством они были только гирей у нас на шее, тянули нас на илистое дно. Мы надеялись на их помощь, льстили им и заискивали, а толку? Все эти Ивановы, Чивилихины, софроновы, исаевы и прочие «русские» прежде всего бездарны, поэтому могут существовать только на пониженном уровне культуры, малообразованны и негибки, отсюда маловосприимчивы и нетерпимы, они корыстны и безбожны, а раз так – легко покупаются. Что и случилось… Юру будут выгонять. Но в любом случае он выиграл».

25 декабря 1981 года в «Литературной России» появилось официальное сообщение: «Обсуждение журнала «Наш современник» – краткое, но, как говорится, выразительное. Вот моя запись тогда: «Сообщение об 11 продумано и отточено до тонкостей. Образец масонского коварства: Крупин – писатель, потому обвинен в недостатке художественности, ученый‑филолог Кожинов – в «псевдонаучности», о Ланщикове сказано, что книга выходит – смотрите, мол; а мне теперь клеить политические обвинения бессмысленно, поэтому я «нарушил этические нормы» – надо скомпрометировать на будущее. Все сделано это от имени русских хамов‑писателей, а оптом сказано, что «присутствовали» (то есть молчали) Беляев, Алексин, Кешоков, Поволяев, Коптяева. Утопили в грязи Викулова, напечатав его унизительное покаяние. Да, вот он – раздел на кулаков и бедняков! Все эти исаевы, доризо, грибовы и шундики – дети комбедчиков и питомцы совпартшкол, они продукт пониженного уровня культуры и в нем жизненно заинтересованы. Когда в водоеме резко понижается уровень воды, благородная рыба гибнет или уходит, а караси чувствуют себя прекрасно в илистой грязи; наоборот, если уровень воды вновь повысится и благородная рыба вернется, караси исчезают. Доризо и Исаев не могли бы существовать даже в сравнении с Плещеевым или Бенедиктовым! Они заинтересованы в Шкловском, ибо он оставляет им для прокорма их замусоренный пруд, а они нужны шуту Шкловскому как серый задник для его шутовского спектакля. Сион и кулак взаимно необходимы. Мы пытались работать вместе с кулачьем, не обращая внимания на их тупость, и льстили им, пытались просвещать и воспитывать. Кого?! Соловей‑разбой‑ник с разрешения Ильи Муромца засвистел в полсвиста – и все попадали с лавок, а что, если Чивилихину, Исаеву и Бондареву с Доризо сказать хотя бы четверть правды о них? Умрут. Нет, нас убьют… Кожинов при всех своих издержках будит мысль. Есть острая потребность в обсуждении общих закономерностей бытия, истории, а Сион всячески пытается разрушить целостное мировоззрение (любое), превратить человеческую мысль в собирательство курьезов или пустячков (такова, например, еврейская нынешняя пушкинистика). Вот почему Кожинов, Гумилев и Бородай (при всем при том) полезны и своевременны».

А вот и последняя краткая запись по поводу этих событий: «24 декабря по «Голосу (Америки)» была передача о статье Кожинова, насмешливо‑отрицательная: «Шовинизм». Очень впечатляющее совпадение оценок с обоих берегов Атлантики!

…Рано скончавшийся Юрий Селиверстов, замечательный художник и добрый русский подвижник, всякий раз собирал многих друзей у себя в мастерской по случаю старого Нового года. Помню хорошо, как собрались мы 13 января 1982‑го.

Против обыкновения, Вадим Кожинов был молчалив и мрачен. Потом невесело пошутил: «Чем больше родину мы любим, тем меньше нравимся мы ей».

Мне часто приходилось вспоминать эти слова.

А закончить хотелось бы словами Писания, и пусть каждый из участников тех событий воспримет их по разумению своему: «Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна, – такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично» (2 Кор. 10, 12).

Материал создан: 27.11.2015



Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь
русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...


"кавказцы" 1812 api seva-riga Акопов Алкснис Белоруссия Бесогон Бог Европа Ислам Ищенко Кавказ Казахстан Москва НКВД Новороссия Орловщина Первая Мировая Православие Радонежский Россия Русский Север Русь Рюриковичи СССР Сербия Столыпин Стрелков Татарстан Турция Украина Холмогоров ангелы анти-Россия армия армяне атеизм белорусы богатыри большевики былины великороссы великорусы видео война вооружение галерея горцы грузины демография дерусификация диаспоры древности древность евреи закон Божий идея изба иконопись интересно искусство история казачество книга книги коммунисты костюм крымские татары культура леттеринг либералы майдан малороссы масс-медиа мнение молитвы мысли национализм новости одежда особое мнение песни подвиг поморы пословицы проблемы публицистика разное ремесла роспись русофобия русская русская культура русские русские новости русские традиции русский русский язык русское святые сказки славяне старинные тексты староверы старообрядцы стихи татары термины толерантность традиции туризм узбеки украинцы фото церкви церковнославянский язык цитаты частушки чеченцы экстремизм этнокриминал

Старое API
API сайта iamruss.ru