Я русский

что значит быть русским человеком

«Ганнибал у ворот!»

Для начала позволю себе представиться возможному читателю: автор этих заметок– коренной великоросс, деды его по отцу – из купцов Олонецкой губернии (промышляли лесом), по матери – из сельских священнослужителей Валдайского уезда. Кстати уж, оба моих деда были «раскулачены» в самом начале двадцатых годов и вскоре от пережитых потрясений скончались, оставив после себя соответственно одиннадцать и восемь детей. В том числе моих будущих отца и мать.

Это во‑первых. А во‑вторых – автор данных заметок есть не только сугубо русский по происхождению человек и верующий православный христианин, но и всю свою взрослую жизнь был русским патриотом, борцом против всякого рода русофобии (дело известное по обе стороны Атлантики, кто заинтересуется – библиография налицо).

Это вместе взятое дает мне природное право судить о современном состоянии русского народа, не оглядываясь ни на кого и ни на что. Так я и позволю себе сделать, хотя сразу признаюсь: размышления мои ныне весьма печальны.

Вот бытовые впечатления современника: я имею несчастье жить у одного из крупнейших московских вокзалов. Каждодневно с утра и до позднего вечера толпы небрежно одетых людей волокут за собой тележки с тюками, коробками, узлами и т. п. Особенно жуткое впечатление производят женщины: потные, растрепанные, со сбившимися головными уборами и прическами; они не имеют в своем облике не только ничего женского, но и человеческого. Сочувствовать ли им или пожалеть их? Давайте присмотримся.

Вроде бы надо пожалеть, и не только из христианского человеколюбия, но что‑то, что‑то колет глаз и смущает сердце в этом безусловно тяжком зрелище.

При изучении нашей жуткой Гражданской войны мне стало хорошо известно по доподлинным документам и свидетельствам, что несчастные «мешочники» того времени добывали всеми средствами муку, крупу и сахар для голодающих своих семей. Да и дети порой тем же занимались, вспомним хотя бы «Ташкент – город хлебный». Людей этих гнали тогдашние красные власти, вплоть до применения пулеметов. Да, и семьдесят лет спустя судьба несчастных не может не вызвать сострадания.

А ныне? Чем загружаются тюки и коробки на московских привокзальных площадях? Ответственно свидетельствую как очевидец: нет, не мукой или сахаром, хотя эти продукты в Москве есть в достаточном количестве и относительно недороги. Потные женщины и небритые мужчины («гости столицы») скупают целыми ящиками «Сникерсы» и «Мальборо», чтобы, приехав домой, в Курскую или Николаевскую губернии, перепродать их поштучно. Ради незначительных, в общем‑то, доходов эти тысячи (или миллионы?) людей сутками томятся в переполненных и расшатанных вагонах, ночуют на грязном полу вокзалов, подстелив под бок газетку. Большинство из них явно не тяготится этим, они привыкли, не осознают своего тяжкого и унизительного положения. Такого рода «массы» стремительно отвыкают от повседневного и упорного труда, и вряд ли большинство сможет к нему когда‑либо вернуться. А ведь у всякого имелись свои профессии и трудовые навыки. Сочувствовать ли им? По совести сказать, не могу.

Еще недавно, накануне тысячелетия крещения Руси, мы, православные русские интеллигенты, мечтали: вот бы хоть дюжину‑другую храмов открыли… Прошло всего лишь несколько лет, и открылись на Руси сотни храмов. Слава Богу, конечно, когда‑то несомненно это скажется. Но сегодня, когда все русские рэкетиры вешают на шеи православные крестики, ясно, что нам придется долго ждать тут плодоносящих всходов. Недавно я беседовал с одним православным священником из большого прихода под Москвой – молодой он, умный, сильный, образованный. Спросил я его: «А многие ли сейчас венчаются?»– «Да почти все», – отвечает. «Так это хорошо», – то ли спрашиваю, то ли утверждаю я. «Нет, – говорит он сурово, – очень плохо». И пояснил: если невеста в девственной фате находится уже на пятом месяце беременности, а жених уже рассчитал, что, прописавшись в доме будущей жены, вскоре разведется и поделит жилье, а он, священник, не имеет права не совершить над ними венчального обряда – то что туг хорошего?.. Да, призадумаешься тут над этим неожиданным (для меня, во всяком случае) суждением.

«Народ‑богоносец»… Выражение давнее, но в современной культурной традиции у нас принято связывать его с именем Ф. Достоевского. Да, он много писал на эту тему, писал горячо и талантливо. Существовал ли на Руси народ‑богоносец во времена Достоевского – вопрос неизученный, а потому не доказуемый с любой стороны. Отметим, однако, бесспорное: у самого писателя, среди его героев, отыщется ли русский «богоносец»? Раскольников, семья Мармеладовых, полоумный князь Мышкин или (положительные!) герои «Бесов»? Тут же предвижу возражение: Алеша Карамазов. Но ему по сюжету всего лишь лет семнадцать, он еще юноша, и характер его еще не сложился. Заметим также, что автор романа «Братья Карамазовы» предполагал в дальнейшем сюжете книги сделать Алешу цареубийцей (чтобы потом покрепче раскаяться). Ну, остановлюсь, но все же назвать героя «богоносцем» никак нельзя.

Можно сделать осторожный вывод, что для Достоевского «народ‑богоносец» был все же некой идеальной теорией, а не художественной практикой. Впрочем, это второстепенное в нашей теме.

Теперь рассмотрим время, когда Достоевский уже оставил этот мир, – XX век, столь многострадальный для России и ее народа. Рассмотрим с точки зрения исторической или даже узкодемографической. Выводы, кажется, будут интересными.

Русско‑японская война – 270 тысяч убитых или искалеченных, Первая мировая война – около семи миллионов жертв, страшное число! Подчеркнем, что погибшими тут сделались преимущественно молодые и здоровые мужчины, подавляющее большинство которых были неженатыми, а потому, естественно, ушли из жизни бездетными. Значит, тут убивались не только участники кровавых событий, но и их неродившееся потомство. Далее – ужасающая Гражданская война, число жертв которой никогда не будет точно установлено, однако счет тут следует вести на многие миллионы. Один лишь сыпной тиф косил всех: старых и юных, сильных и слабых. Итогом той междоусобной бойни был выброс из страны около двух миллионов эмигрантов, преимущественно опять‑таки молодых мужчин. Огромное большинство их бесследно растворилось в чужой среде.

А потом: уничтожение священства и работящего крестьянства, сколько их пошло на смерть – пока не известно. Далее – так называемые жертвы «тридцать седьмого года». Долгое время эта тема была вотчиной нынешних, а ранее сугубо партийных «демократов». Теперь‑то положение изменилось, и на данную тему можно говорить спокойно и объективно. Выскажу свое сугубо личное мнение: товарищей Троцкого и Тухачевского жалеть нам нечего, они получили в конечном счете то, что заслужили. Только вот трагедия – за ними пошли гекатомбы «троцкистов», которые и словом не слыхали о своем «вожде», а также великое множество командиров, старших и младших, здоровых физически и нравственно мужчин, а их семьи… Ну, тут даже не следует продолжать.

Великая Отечественная война, которая у нас изучена чрезвычайно плохо, опубликованным трудам и воспоминаниям верить следует очень осторожно, а главнейшие документы до сих пор («гласность»!) закрыты, тут вообще полный информационный провал. Оттого и возникают тут у нас страстные и пристрастные споры: одни возносят до небес маршала Жукова, другие – генерала Власова. Не станем вмешиваться в эти поверхностные распри.

Скажем кратко лишь о бесспорном: да, потери России (называемой тогда «СССР») были грандиозны, они превосходили потери всех воевавших стран, вместе взятых. Кстати многие наши маршалы и их генералиссимус потерями своих войск даже не интересовались, беспощадно гнали их на немецкие окопы. Сколько получилось у нас потерь, пока неизвестно, числа назывались в разное время разные, но важен сам факт – после войны грады и веси России стали по сути безмужними.

Ни один народ, включая многострадальных немцев или китайцев, таких потерь (в относительном исчислении) не переживал. Ну, а потом?

Перекрытия великих рек и отравление Байкала, химизация земли, а параллельно тому жизнь в общагах, скверная пища, беззащитная работа на атомных и прочих подобных станциях – всего тут не перечесть, да и не надо.

Не очевидно ли, что для любого народа, даже такого одаренного и выносливого, как русский, такие потери не могли пройти без глубочайших изменений в его генофонде? И это должно вызывать глубочайшую скорбь не только у нас, русских, но и у всех объективных людей мира.

А сфера духовно‑политическая? Обещали построить социализм и коммунизм– обманули. Обещали в шестидесятом году построить рай на земле через двадцать лет – солгали. Затем замелькали продовольственные и всякие иные «программы», дурацкая «борьба с алкоголизмом» – все это было ложью и демагогией. В итоге русский народ (как, впрочем, и другие народы «бывшего СССР») потерял всякую веру. В любой сфере – материальной или духовной, все равно.

Тут возникает весьма ответственный вопрос: каков же он сегодня, этот нынешний русский народ? Какова должна быть его оценка? Не станем толковать тут о «народе‑богоносце», существовал ли он во времена Преподобного Сергия или Святого патриарха Гермогена – вопрос сугубо исторический, точнее – духовно‑исторический. Скажем лишь с полной уверенностью, что мешочники с привокзальных площадей и толпы торговцев‑перекупщиков к этой чистой ипостаси никакого отношения не имеют.

Так что же? Русский народ вступал в XX век, имея типичным своим выразителем Григория Мелехова. Рядовой казак‑воин, он же середняк‑крестьянин, умелый хлебороб, мастер на все руки, рачительный и трезвый хозяин, заботливый домочадец и отец и, что немаловажно, сильный, смелый и независимый мужчина, – каков подбор качеств! А ведь таких Мелеховых были миллионы, они составляли не только костяк нации, но и ее большинство.

А теперь?.. Будем сравнивать с тогдашним среднего «постсоветского» мужчину или, может быть, воздержимся? Не стоит, конечно. Вот вам и вывод: «Русские мы теперь не те», – как говаривал один давний партийный деятель. Не знаю, как насчет Ахматовой или Зощенко, но тут он был совершенно прав.

Такова сегодня в России реальность, нравится она кому или нет. А тем, кто по упрямству или по залежалой книжности судачит о «богоносности» применительно к нынешнему дню, тем советуем посетить бескрайние вороватые торжища. И не только в Москве.

Ну, а подрастающее русское поколение, оно‑то как?

О нынешней молодежи даже говорить не хочется. Элитная часть ее – глубоко прозападная и безнациональная. А дети современных мешочников сидят и скучают в «комках», обслуживая неведомые нам мафии. Не случайно нынешняя молодежь полностью деполитизирована: на многих митингах (раньше – «демократических», теперь – патриотических) она не присутствует. Она занята собой – и только собой. Ждать от них чего‑то благого для России, к сожалению, не приходится.

…Когда‑то над Римской республикой нависла страшная угроза со стороны финикийских агрессоров, ведомых Ганнибалом. И тогда, в безнадежном, казалось, положении, раздался общенародный глас: «Ганнибал у ворот!» Объединяйтесь, сограждане, отступать некуда, а враг беспощаден.

И не отступили. И победили страшного врага.

Но сейчас хоть и раздаются у нас подобные призывы, только вот кто их слышит? И тем более – кто следует им?..

Материал создан: 27.11.2015



.00 рублей
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта