Я русский

что значит быть русским человеком

Москва в изображении Зельдовича и Кº

26 октября 2001 года государственная телепрограмма «Россия» в час ночи показала кинофильм под многозначительным названием «Москва», режиссер А. Зельдович. Фильм оказался, мягко говоря, несколько необычным даже для столичного телеэкрана, где давно уже мельтешат голые тела, сцены совокуплений, извращения всех видов, звучат непристойные словеса.

В газете «Советская Россия» от 10 ноября 2001 года появилась обстоятельная статья самарского журналиста Владимира Плотникова о поразившей его картине. Цитируем отрывки из этой статьи, сократив часть особенно отвратительных описаний.

«Предупреждаю нервную аудиторию: читая статью, не слишком ругайтесь за лексический бандитизм, нагромождение чудовищностей, кощунство на уровне клиники, разврат, извращения и визуальное растление, авторы которых заслуживают не то психиатрической, не то судебной экспертизы. Я, как мог, смягчил авторскую стилистику. Что касается речи, мы обязаны, хотя бы при помощи троеточий, обозначить те ругательства, которые не постеснялись выкрикивать популярные артисты по главному российскому каналу ТВ! Не будем чистоплюями: если вам неприятно это читать, заткните уши и глаза на то, что все это мог услышать ваш сын и внук в ночь на 27 октября!

…Перейдем к Леве. Человек мира, слоняющийся по континентам и случайно занесенный в Москву, Лев, кстати, был почти лыс. Гриву замещала пара то ли пейсов, то ли косичек, вьющихся от виска длиннее усов запорожца. Тип феноменально отвратительный, скользкий, паукообразный. Абсолютный антипод морали, этики и благородства. Чаще всего он смотрит на мир сквозь стекло стакана, и, как в кривом отражении, плавится его демонический лик. В черной хасидской шляпе, накачанный насосом чужеземец вытворяет прямо‑таки тошнотворные вещи. Как, собственно, и все персонажи синематографической «Москвы».

…Недолго думая, Машенька пошла ва‑банк, положив глаз на бескомплексного Леву. Их платоническая преамбула была недолгой. Для затравки лысый Лев преподал москвичке урок питейного мастерства. Наука заключалась в регулярном опрокидывании стопок с водкой в глотку посредством зубов. Маша оказалась достойной ученицей, дрессуре поддалась сразу. Но все‑таки уступила мэтру в форсированном поглощении пылающего виски (или пунша). «Я проиграла. Что я должна?» – «Поцелуй меня в ж…». Мальчик воспитан явно не на Бунине и даже не на Цвейге. Короче, заварилось, закрутилось… И поперло самое страшное, дикое, кощунственное! На нагую и податливую Машу циник стелет огромную карту СССР. Затем ВЫРЕЗАЕТ КЛОК ВОКРУГ ОТМЕЧЕННОЙ КРАСНОЙ ЗВЕЗДОЮ МОСКВЫ И ЧЕРЕЗ ЭТУ ДЫРКУ «ТРАХАЕТ» (пардон, но это слово не сходит с уст героев) БАБУ С РУССКИМ ИМЕНЕМ МАША.

Наблюдая эту мразятину и высекая зубами пыль, я думал: «Ну мог бы русский человек такое измыслить»? Ответ пришел вместе с титрами, где режиссером значился некто ЗЕЛЬДОВИЧ!

Если кто‑то не понял, что сцена траха МАШИ через карту нашей страны есть центральный символ фильма, еще раз прошу обратить внимание на название фильма – «Москва». А это однозначно указывает, кого имели в виду, когда имели через вырезанную Москву.

Вскорости Лева остыл к Маше и переключился на младшую сестрицу Олю. Устроив ей экскурсию по Москве, для закрепления знаний он грубо и в извращенном варианте взял дурочку прямо в ночной электричке. Подземный сеанс любви, где демон греха торжествует над невинностью девственницы. И еще одна пощечина жителям страны с обрезанной столицей: безродный космополит терзал девушку, носящую имя первой русской святой – княгини ОЛЬГИ!

…Теперь о финале. Прожженный пошляк, святотатец и космополит Лева под ручку с обеими женушками (у них, кстати, паспорта с советской символикой) возлагает цветы к памятнику Неизвестному солдату! Великодушный жест? Намек на оставленную лазейку к Храму, покаянию, исправлению и преображению? Ага, особенно в свете его вонючей ремарки: «Неизвестный солдат – это солдат, которого не было»…

Туши свет, вынимай саблю!

Вот так лысый еврейчик поимел страну через дырку на месте звездатой Москвы, а теперь имеет пару жен с серпасто‑молоткастыми «ксивами» – удостоверениями – нерусских личностей.

У нас же на главном телеканале России продолжают наноситься страшные удары по патриотизму русского народа. Вообще глумление над столицей – дело подсудное. Патриотам‑юристам необходимо привлечь глумцов к ответственности, затеять процесс и довести его до победного конца. Или нам даже это не под силу? Ну, тогда грош нам цена. Да и утвержденная президентом Государственная программа патриотического воспитания граждан России на 2001–2005 годы – беспонтовая бумажка, которую можно нанизать на что‑нибудь или просто вытереть ею известное место».

Прочитав горячую статью В. Плотникова, мы обратились в редакцию «Советской России», предложив подать совместный судебный иск по поводу данной кинотелемерзости. Увы, наше предложение было встречено руководством газеты почему‑то весьма прохладно. Что ж, у них, видимо, имелись дела поважнее. Однако в суд уже успели, как скоро выяснилось, обратиться журналисты из еженедельника «Мегаполис‑экспресс» И. Зайцев и В. Трухачев. Они посмотрели пресловутую ленту в обычном московском кинотеатре и сочли себя оскорбленными, прежде всего – немыслимой матерщиной с экрана. Еженедельник сообщал об этом так (цитируем тоже выборочно):

«Сотрудников «М‑Э» больше насторожило, что автор сценария – литератор Владимир Сорокин, смачно описывающий в своих книгах пожирание того, что уже однажды ели.

…В сценаристе журналисты все‑таки не ошиблись – привычкам он не изменил. Но стресс испытали не из‑за летающих по экрану фекалий и не из‑за того, что наша любимая столица представлена городом сплошных уродов, а из‑за мата, которым изъяснялись «москвичи». Мат в исполнении профессиональных актеров звучал нагло и изощренно.

…Униженному человеку одна дорога: в суд. Не использовать же подведомственную газетную площадь под смывание личных обид! Ни строчки не напечатав про унижение, двое журналистов подали иск к авторам фильма и к тем, кто его аттестовал, выдав прокатное удостоверение.

…Игорь Зайцев: «Прочитать сами то, что нас возмутило, мы в суде вслух не можем. Хотим попросить об этом авторов фильма. Но судья предупредил: одно нецензурное слово из текста, произнесенное вслух, – и человека удалят из зала заседания. А то и привлекут к административной ответственности. Но и публичный просмотр фильма в суде тоже не устроишь… Проблема!»

О том, как прошло первое заседание суда, разбиравшее дело о кинопохабщине, поведал «Московский комсомолец». Разумеется, «комсомольским» газетчикам, которые долгие годы подрабатывают рекламой женской и мужской проституции и всякого рода половыми извращениями, фильм Зельдовича понравился, о чем они и дали сочувственный материал. Цитируем реплику режиссера фильма, а также дальнейшее изложение событий:

«– Не надо смешивать искусство и жизнь. Ну и что, что в кино ругаются матом? Ведь это же фильм, а не руководство к действию. У Достоевского Раскольников убивает бабушку, и никто после этого не бежит убивать старух…»

Не надеясь на собственные силы и способности, Зельдович заявился в суд с мамашей Аллой Ефимовной Гербер, некогда депутатом Государственной думы. Старушке‑маме приструнить бы публично сынка‑похабника, была все‑таки членом Союза советских писателей аж с 1971 года, о высокой нравственности пописывала… Бабушка Гербер страстно защищала творение сынка, прибегая даже к высоким литературным сопоставлениям:

«– Теперь у нас судят кино, и это грустно. В искусстве должна быть мука! А это шоу мне напоминает процесс над Пастернаком».

Круто, но совершенно бестолково. Судят не «кино», а похабщину с экрана. Смотреть похабщину есть действительно «мука», но при чем тут искусство? И, наконец, сравнивать бедного Зельдовича с видным российским поэтом… Стыдно, мамаша Гербер! Ну ладно, сынок назвал героиню Достоевского «бабушкой», хотя она «старуха процентщица», это разные вещи, да и нет у нее по роману ни детей, ни внуков, а только несчастная сестра. Специалист по матерщине Зельдович всего этого не обязан, разумеется, знать, но зачем же совать нос в чуждую ему русскую классику?

В первом слушании решение не было вынесено, молодая судья отложила дело, решив, видимо, с кем‑то посоветоваться. Она, должно быть, помнила, как издевался березовский теленаемник Доренко над судейскими работниками столицы. Задумаешься тут…

Решение было вынесено на следующем заседании, которое состоялось 15 января 2002 года. Цитируем сообщение об этом, опубликованное в «Мегаполис‑экспресс», тоже вкратце.

«Ох…тельное решение вынес на прошлой неделе Басманный суд столицы. Вопреки общепринятым нормам нравственности, этики и морали каждый человек имеет право публично изъясняться на самом что ни на есть нецензурном языке. Вы тоже… э‑э‑э… пришли в замешательство? Тогда переведите дух и читайте дальше. Хотя закон разрешает материться, мы все‑таки не будем этим злоупотреблять, потому что любим и уважаем наших читателей.

Напомним суть дела. Минувшим летом два сотрудника издательского дома «Мегаполис‑экспресс» посмотрели в кинотеатре фильм режиссера Зельдовича «Москва». Видавшие виды зрелые мужики были шокированы увиденным, а особенно услышанным: новые русские персонажи то и дело поливали друг друга заковыристой матерщиной и вообще вели себя крайне непотребно. К слову, на вечернем сеансе зрителей было маловато. Несмотря на рекламу фильма как явления большого искусства, народ, видимо, знал: при желании ознакомиться с самыми грязными сторонами жизни вовсе не обязательно тратиться на входные билеты. Но журналисты, клюнув на рекламную приманку, влипли, почувствовали себя обманутыми и оскорбленными и подали в суд на основании статьи Гражданского кодекса РФ «О защите чести и достоинства». Они рассуждали логично: нецензурная брань в общественных местах потому и преследуется по закону, что наносит моральный ущерб личности. Пусть накажут создателей «Москвы», которые заманивают зрителей в кинозалы и выливают на них ушаты словесных помоев. Пусть ответит Министерство культуры РФ, которое допустило фильм к прокату с одним лишь ограничением: «Детям до 16…». Пусть – чтоб впредь и другим неповадно было.

Но суд, хотя и принял дело к производству, в итоге показал, что наказывать‑то некого и не за что. Ответчики признали, что мат в фильме есть, но все законы соблюдены. Действительно, по кодексу признается только один вид оскорбления – личный. Откровенно глумясь над истцами, киношники вопрошали вслед за судьей: «Ваши фамилии с экрана произносились? Нет? Тогда в чем же оскорбление?!» Напрасно приглашенный на процесс профессор Института русского языка с научных позиций доказывал, что многочисленные непотребные слова в фильме адресованы именно зрителю, что они поданы авторами так, что унижают его достоинство. Ответчики талдычили свое: «Безадресная нецензурная брань не запрещена». Суд с этим мнением полностью согласился и в иске журналистам отказал.

…Удручающее для истцов (и, хочется надеяться, для всех культурных людей) решение суда от имени законодательной и исполнительной власти указало «людям искусства «на открытые перед ними возможности материться где только пожелают. На заборе, конечно, писать похабные слова возбраняется – привлекут за порчу имущества. Человеческая же душа – это нечто нематериальное, сколько ни выворачивай ее перед судьей, он не разглядит в ней оскорбительный плевок. Так что если очередной деятель захочет расцветить густопсовым матом театральный спектакль или кинофильм, никто его не остановит. Спрашивать мнение аудитории необязательно, предупреждать заранее тем более. Хавайте, дорогие кормильцы, плоды моих творческих исканий!

Но нет худа без добра. Согласно этим законам, любой возмущенный зритель, выйдя из «храма искусства», может отправиться прямиком к Министерству культуры и, встав под окнами главы этого ведомства, выразить свое возмущение теми же словами. Лишь бы безадресно».

Как видим, «проблема» матерного фильма пока не разрешилась, но тут самое время вспомнить о гражданине Швыдком, весьма своеобразном попечителе российской культуры. И родился‑то он в далекой от России державе Кыргызстан, и наши военные трофеи мечтал передать братской Германии, и порнофильм о похождениях одного прокурора по телику показал – за все это, видимо, и полюбился в Кремле. В новой ипостаси министра он и разрешил к прокату матерный кинофильм. Более того, в одном недавнем публичном общении по государственному телевидению он же недвусмысленно дал понять, что матерный лексикон тоже имеет отношение к его культурному министерству.

Но не станем заканчивать наши заметки на печальной ноте.

Союз христианского возрождения России в лице его главы, известного русского деятеля Владимира Николаевича Осипова обратился в прокуратуру с требованием возбудить уголовное дело по факту срамного киноизделия, оскорбляющего религиозные и национальные чувства русского народа. Дело приняла Савеловская межрайонная прокуратура (это центр Москвы). Долго, долго возились там, но все же вызвали для объяснений Зельдовича и Сорокина. Те перепугались, не привыкли забалованные плейбои к отпору! Они в своем оправдании назвали существующий у нас общественный уклад… «бандитским капитализмом». Даже самые крутые коммунисты редко выражаются так!

Видимо, это красноречивое обличительство разжалобило сердца савеловских прокуроров – обоих срамных соавторов от суда уберегли, направив заявителям пустопорожнюю отписку. Будем надеяться, до поры…

Можем утверждать, что русский народ думает об этом деле иначе. О том свидетельствуют многие письма. Вот одно лишь, от простого труженика из самых глубин коренной России:

«Уважаемый т. Семанов C. H.!

Прочитал в «Нашем современнике» (№ 5,2002 г.) Вашу статью «Москва в изображении Зельдовича и К°» и тоже почувствовал себя оскорбленным за Россию и ее столицу Москву. Вы совершенно правильно ставите вопрос о получении удовлетворения за нанесенное оскорбление через суд. Законы должны отражать жизнь и исходить из жизни общества, а не отдельных кланов и слоев. С другой стороны, закон – это застывшая категория, а жизнь не стоит на месте. Поэтому в русской традиции любое посягательство на честь и достоинство человека, тем более – его страны, решалось не только по законам, но по обычаям, морали, традициям, соображениям о вреде, наносимом обществу, то есть по совести.

Станислав Иванович Ракитин.

г. Миасс Челябинской обл.».

Материал создан: 27.11.2015



.00 рублей
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта