Я русский

что значит быть русским человеком

Не выйдя из окопа

РСДРП(б) – РКП(б) – ВКП(б) – КПСС – это различные аббревиатуры, обозначающие партию российских коммунистов, ее ленинское, большевистское крыло. Наименования эти вот уже сто лет знает весь мир. С ними связаны величайшие свершения и самопожертвования, но также и темные дела, и даже преступления. Драматическая история эта всерьез не написана, а сейчас – что еще хуже – отдана на растление разного рода перевертышам с академическими погонами и иным недавним генералам‑политработникам.

Не место здесь давать оценку той сложной истории. Скажем лишь о «финише» большевистской партии, который завершился недавно, буквально на наших глазах. Добавим уж «для справки», что автор этих заметок был членом партии с двадцати пяти лет и из рядов ее не вышел до самого конца – не из какой‑то особой любви к Ленину и ленинизму, а прежде всего из чувства долга к товарищам по партии. Кстати, в основном это были люди патриотичные, искренне желавшие блага стране и народу. Судьба многих из нас именно потому и оказалась совсем не сладкой.

История горбачевской «перестройки» хронологически определяется точно: апрель 1985 – декабрь 1991 годов. Почти семь лет морочил нам головы генсек‑президент, повторяя водянистые речи о партии, государстве и народе. Чем все это завершилось, известно: партию и государство он развалил, а несчастный наш народ отдал в кабалу идеологическим и хозяйственным перекупщикам.

На поверхности явлений видится, будто кризис в партии и вокруг нее развился летом 1991 года, а закончился указом Ельцина о ее роспуске в конце августа того же года. Но это лишь внешне, переломное время в судьбе партии наступило несколько раньше.

До середины 1989‑го в административной системе Союза все еще оставалось правило, по сути дела, таким же, как и четыре года назад: кадры подбирались, а потом и направлялись все теми же давно сложившимися «инстанциями» – от райкома до ЦК. Поскольку эти заметки носят отчасти воспоминательный характер, сообщу выразительную мелочь: в феврале того переломного, как оказалось, года мне довелось проводить одно массовое действо, православное и патриотическое, афишами была оклеена чуть ли не вся Москва. Накануне позвонил мне один серьезный товарищ и строго‑настрого напомнил, что партбилет у меня один… Эта тонкая арифметическая истина бытовала тогда в нашей партии, как вспоминают старики, с тридцатых годов. Тех самых.

И тогда было видно, а теперь‑то ясно, что кризис над партией замаячил еще на первой сессии Верховного Совета Союза, открывшегося в конце мая 1989‑го. Тогда уже в его составе оказалось немало депутатов, избранных вопреки воле руководства партии и в центре, и на местах. Обстановка сильно обострялась в ходе самой сессии, которую тогда по радио и телевидению слышала и видела вся страна. Кульминацией там стали речения ныне покойного академика Сахарова, недавнего специалиста по водородным бомбам, а потом страстного «демократа» (естественно, с помощью второй его супруги Боннэр, которая, как теперь выяснилось, была политически, как и житейски, далеко не безгрешна, отчего и ныне вышла «из игры»).

Так вот, кульминацией на том самом съезде стали именно речи Сахарова, очень злые и сугубо антигосударственные, которые, как все помнят, оказалось невозможным остановить президиуму съезда, хотя большинство депутатов воспринимали его истерические речи откровенно враждебно.

Вопрос стал предельно остро: либо закостенелая, потерявшая всякую политическую гибкость партийная система рухнет, и скоро, либо надо что‑то решительно предпринять. Как всегда, было два возможных пути: или, так сказать, «подтянуть гайки», о чем мечтал еще товарищ Троцкий, либо решиться пойти на смелые преобразования в рамках той же политической системы. История распорядилась однозначно – возник до крайности внешне неприятный Полозков, партия попыталась запоздало «выйти из окопов», но не успела, и в тех же «окопах» была похоронена. Как теперь видно, навсегда.

В политологии совсем нелишне помахать кулаками после драки. Опять предамся воспоминаниям. В юнце восьмидесятых автору этих строк довелось неплохо знать работу и работников идеологического отдела ЦК. Объективно свидетельствую, что в большинстве своем сотрудники его были молоды, весьма квалифицированны и патриотичны в подлинном смысле этого слова. Они начисто были лишены догматического настроя, что резко отличало их от стариков‑секретарей – Лигачева, Медведева и других. Те работники совсем не против были некоторых западных образцов и одобрительно смотрели на китайские преобразования, принесшие несчастному народу материальные успехи и социальное спокойствие. Они уже привыкли к существованию независимой печати (и презирали желтую). Они были терпимы к иным, отличным, мнениям и готовы были к таковым прислушиваться.

Именно в этой среде, на среднем уровне аппарата ЦК, возникла мысль запросить мнение авторитетных гуманитариев государственно‑патриотического настроя. Среди них оказался и автор этих строк. Как водилось, делалось это секретно – и по традиции, но в особенности из опасений собственного же замшелого партийного начальства.

Дело казалось интересным и перспективным. 29 сентября того же переломного 1989 года я представил в ЦК краткую записку, которую без малейших изменений публикую ниже (надо полагать, в архивах бывшей правящей партии она сохранилась, так что возможность для сверки имеется). Прошу нынешних читателей учесть, что даже тогда, во времена «перестройки и гласности», приходилось выражаться несколько обтекаемо, однако суть намерений автора представлена, кажется, достаточно ясно. И не только его одного.

Главнейшим вопросом современной политической жизни в нашей стране стало отношение к роли и месту коммунистической партии, точнее – ее руководящей роли. Мнения тут разные, преобладают точки зрения полярные, от возврата к «добрым старым временам» до полного устранения КПСС из общественной жизни.

Ну насчет «доброго старого времени», кажется, всем ясно: раскулачивания, ГУЛАГа, кукурузы, закупок канадского зерна и возведения новых Чернобылей более быть не должно никогда. Замшелые мастодонты вроде Нины Андреевой лишь подтверждают невозвратность произошедших уже перемен (теперь в качестве карикатуры).

«Куда ж нам плыть?..» Ответ несомненен для всякого гражданина‑патриота: осторожно, но твердо развернуть народную жизнь как можно круче от умозрительного доктринерства, которое уже семь десятилетий иссушает соки богатейшей страны мира. Отказаться – и вернуться к естественным образцам хозяйствования и традиционной культуре, широко используя, как в эпоху Петра Великого, положительный опыт Запада и Востока.

Сделав такой выбор (не сделать его – преступно), совершенно по‑новому может проявиться роль КПСС как руководящего политического института. Партия является сегодня единственной общенародной и межнациональной силой, так или иначе скрепляющей все социальные слои, включая армию и правоохранительные органы, что в условиях надвигающегося хаоса весьма немаловажно. В партии царит традиционная дисциплина, несомненная способность к самопожертвованию в эпоху труднейших испытаний, навык единых действий, в ней ныне сосредоточены опытнейшие административные кадры.

Полезно присмотреться к сегодняшнему Афганистану, раздираемому гражданской войной. Вопреки многим прогнозам, оказалось, что НДПА – единственная общенациональная сила, так или иначе объединяющая различные нации, племена, религиозные и все прочие слои страны. Может ли сегодня наша партия стать во главе перестройки, сохранив при этом единство державы и безопасность жизни ее народов – вот ныне ключевой вопрос.

Ответим: может, если, как в дни своих решающих побед в 17‑м году, она вновь станет Всероссийской партией большевиков! (Ибо все знают, хоть не говорят вслух, что большевизм существенно отличается от классического коммунизма.)

Партия не должна буксовать в трясине отвлеченных теорий построения рая на земле («каждому по потребностям» – это не только жизненный, но и логический нонсенс). Партия должна возглавить народное движение ко всеобщему улучшению хозяйственной жизни и оздоровлению народной нравственности. Где же путь перемен?

Привычное словосочетание «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» вот уже семь десятилетий стало эпиграфом нашей страны. Но почему, не пора ли задуматься? Немногие уцелевшие ветераны Финской войны рассказывали, как жуткой зимой конца 39‑го года наступавшим красноармейцам выдали по единственной обойме на винтовку – дабы они ненароком не перебили своих классовых братьев. Финские снайперы, оставив в приполярных снегах тысячи наших ребят, убедили «красное» командование, что в военном деле надо полагаться на пушки и танки, а не на умозрительные теории.

В 20–50‑е годы у нас вроде бы имелась «диктатура пролетариата», хотя в составе тогдашних ЦК не отыскать ни единого путиловского или сормовского рабочего – от их имени правили совсем иного социального происхождения люди, многие из которых навечно останутся проклятыми народной памятью. Теперь «диктатура пролетариата» давно уже полуофициально отменена, но официальная фразеология и государственная символика остаются все той же, напрочь оторванной от отечественных корней.

Спрашивается, шахтеры Донбасса или Воркуты – они были озабочены интересами пролетариев всех стран или сугубо нашими российскими нуждами и бедами? Не здесь ли ответ и подсказка на будущее? Жизнь требовательно ставит перед партией вопрос о необходимости отказа от таких привычных, но окаменелых представлений.

Не нужно свергать ничьих памятников и глумиться над прошлым: каким бы тяжким оно ни казалось, минувшего не воротишь. Нужно в новом воссоздать не только культурные, но и политические традиции России. Бессмыслен советский герб, не имеющий никакого историко‑географического смысла (изображение земного шара, солнца, колосьев, пятиконечной звезды – разве они не для всех?). Почему бы нам не вернуться к тысячелетнему двуглавому орлу на крыльях которого, кстати, располагались древние символы Казани, Астрахани, Литвы и многих иных народов, входивших в Великую Россию?

Политические лидеры не должны страшиться решительных поворотов и отказов от привычных оценок. Величайшие повороты страны в истории нашего советского времени памятны и общеизвестны в мире: Брестский мир («братание с кайзером!»), поворот к новой экономической политике («уступка буржуазии!») и пакт 39‑го года, который – вопреки демагогии балтийских националистов и московских космополитов – спас нашу страну от предательства Запада и безусловной гибели.

Большевистская партия должна сделаться подлинной партией рабочего класса, то есть в нынешней социальной обстановке – выразителем интересов всех трудящихся Отечества. И если за гранью этого водораздела останутся подпольные миллионеры и связанные с ними продажные чиновники, многочисленные фарцовщики, проститутки, шабашники, рвачи, бичи – большинство нашего многонационального народа такую линию партии горячо и сильно поддержит.

Православие вот уже тысячу лет стало основой духовной культуры русских, украинцев и белорусов, но также и множества калмыков, осетин, чувашей, коми, якутов и многих, многих народов‑братьев. Сегодня, в условиях надвигающегося государственного распада, Православная Церковь становится в политическом смысле положительно‑центростремительной. Маркс и Ленин были атеистами, причем воинствующими. Оба проявили себя крупными политическими деятелями, след их в мировой истории огромен и неоспорим. Так, но в новых исторических условиях партия обязана помнить прежде всего о ленинской смелости и крутой решительности, он не боялся отринуть застывшую догму. Примирение и сотрудничество партии с Православием – насущная ныне задача, она легко и плодотворно разрешима с обеих сторон.

Если нынешнее руководство партии найдет в себе утраченную в последние годы большевистскую смелость и вместо абстрактного красного знамени, не выражающего ровным счетом ничего национально‑культурного, станет под флаг трехцветный, которому уже более трех веков победного прошлого; если партия оторвется от заскорузлых частностей марксистского прошлого и обратится к положительным традициям России и вошедших в нее народов – такая партия спасет страну от надвигающейся гражданской войны и по праву станет лидером обновляющейся свободной Родины.

Если же партия пропустит эту единственную возможность, она завтра отойдет в историю. Ибо «послезавтра» в политике не бывает».

Ну судьба этой и всех подобных записок мне известна, да и неважно. Практического движения, как все знают, не произошло. Зря (в очередной раз) старался, пытаясь как‑то вразумить партийное руководство. Да разве я один?..

Жаль, но приходится признать, что печальные пророчества в главнейшей их части сбылись. Вот бедная партия: «послезавтра» уже наступило, она кротко скончалась, так и не «выйдя из окопов» (вот уж совсем не по‑ленински!). Российский герб и трехцветное знамя узурпировали «демократы», которые эти символы в душе ненавидят. С Православием государство наконец‑то примирилось, но как? Бывший первый секретарь обкома и профессор марксистской политэкономии маячат перед телекамерой в Елоховском соборе со свечками в руках. Это комедия для простаков, духовные ценности Православия для них не существуют, враждебны даже.

Зато Наджибула, твердо придерживаясь правильной стратегии, почти три года удерживался, даже когда остался один без помощи предавших его «шурави». Он сейчас правил бы Афганистаном, если бы в Москве не правили Ельцин – Козырев, весьма сомнительные патриоты России. Но они выдали своего верного союзника, а теперь на южном фланге наших границ снова гибнут русские ребята.

Ну а наша бывшая партия, почему она так легко распалась? Ясно: партийное руководство искало выход не в решительных политических поворотах, а в спасении собственных честолюбиво‑корыстных интересов. Произошло предательство, предали они не только марксистско‑ленинскую идеологию, не нам о ней жалеть, а прежде всего – мощный орден, называвшийся по традиции «единомышленниками‑коммунистами». И тут выскажем суждение, которое, видимо, станет неожиданным как для многих коммунистов, так и антикоммунистов. Существовала огромная разница между официальной партийной идеологией и партией, как организационной силой, это доказано жизнью, и не только в нашей стране. Стройная и дисциплинированная партийная организация есть, прежде всего, могучий политический инструмент, который может быть использован многообразно. Нет никакого преувеличения в том, что организационные подразделения бывшей КПСС могли бы в принципе обслуживать любую идеологию, вплоть до монархической. Так отчасти уже происходит, но подспудно. Партийная организация – от центра и до «первичек», есть организационно‑политический инструмент, важно – в чьих он руках. Простым топором можно возвести храм в Кижах или порешить старушку, разница тут лишь в исполнителях.

Именно об этом когда‑то мечтало новое поколение русских патриотов, выросших уже в недрах Советского государства. Это длинная и очень интересная история, о ней мы расскажем когда‑нибудь. К сожалению, это уже прошлое, ушедшее безвозвратно, однако оно породило весьма плодоносящие всходы.

А вот китайское политическое руководство провело наши бывшие идеи в реальной жизни. Они даже портреты Мао кое‑где оставили, но вывернули его «учение», как варежку, наизнанку. Неторопливо повернули к рынку и свободному предпринимательству (при многоукладной экономике), накормили и дали покой измученному народу, оставшись неуклонными патриотами и государственниками.

Запад и наши «демократы» плаксиво негодовали, когда в Пекине несколько лет назад танками задавили нескольких бунтовщиков‑студентов. Да, конечно. Только главное в ином: бунт в столице огромной и разноликой страны грозил ее развалом и новой гражданской войной. Отметим, что гражданская война в Китае в нашем веке по своей продолжительности и кровопролитию превосходила даже нашу. Было что терять и защищать.

А в заключение кратко ответим на вопрос, вынесенный в заголовок. Да, безусловно, у КПСС в период пресловутой «перестройки» имелись немалые возможности повести Россию (СССР) по новому спасительному пути (ну приблизительно как случилось в Китае). Этого не произошло. Виной тому – высшее руководство партии: предательство одних и вялая инертность других. Так был упущен на критическом переломе в истории нашей Родины простой и естественный выход из тупика.

Теперь все старые карты отброшены, идет совершенно новая политическая игра. Чем она закончится – сегодня никто не сможет на это доказательно ответить.

Материал создан: 27.11.2015



.00 рублей
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта