Я русский

что значит быть русским человеком

Глава 55. Русские купцы староверы

В Российской империи купеческое сословие составляли не только люди, занятые куплей‑продажей, но и промышленники, и банкиры. От них зависело процветание и благополучие страны.

Крупнейшие предприниматели были старообрядцами. В их руках сосредотачивались основные богатства России. В начале ХХ века их имена были широко известны: владельцы фарфорового производства Кузнецовы, текстильные фабриканты Морозовы, промышленники и банкиры Рябушинские.

Для принадлежности к купеческому сословию нужно было записаться в одну из трех гильдий. Купцы, имевшие капитал от 8 тысяч рублей, приписывались к третьей гильдии. От 20 тысяч рублей – ко второй гильдии. Свыше 50 тысяч рублей – к первой гильдии.

От старообрядцев полностью зависели целые отрасли промышленности и торговли: производство ткани, изготовление посуды, торговля хлебом и лесом.

Железные дороги, судоходство на Волге, нефтяные прииски на Каспийском море – все это принадлежало староверам. Без их участия не проводилась ни одна крупная ярмарка, ни одна промышленная выставка.

Старообрядческие промышленники никогда не чурались технических новшеств. На своих фабриках они использовали современные станки. В 1904 году старовер Дмитрий Павлович Рябушинский (1882–1962) основал первый в мире институт самолетостроения. А в 1916 году семья Рябушинских начала строительство завода Автомобильного московского общества (АМО).

Купцы‑старообрядцы всегда помнили слова Христа: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где червь и тля истребляют и где воры подкапывают и крадут. Собирайте же себе сокровища на небе, где ни червь, ни тля не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут. Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Даже разбогатев, купцы оставались верными чадами Древлеправославной Церкви. Богатство не было для них самоцелью. Они охотно тратили деньги на благотворительность – на богадельни, больницы, родильные дома, сиротские приюты и учебные заведения.

Например, московский купец первой гильдии Козма Терентьевич Солдатенков (1818–1901) был не только усердным прихожанином храмов Рогожского кладбища, но и покровителем искусств, бескорыстным книгоиздателем, щедрым благотворителем.

Он не только собирал картины русских художников и старинные иконы, но и строил в Москве лечебницы и богадельни. Солдатенковская бесплатная больница для бедных сохранилась до сих пор. Ныне она называется Боткинской.

В домашнем укладе купцы сохраняли благочестивые обычаи предков. О старозаветном быте московской купеческой семьи замечательно рассказывает книга Ивана Сергеевича Шмелева «Лето Господне».

Прабабушка писателя, купчиха Устинья Васильевна Шмелева была староверкой, но во времена гонений Николая I перешла в Синодальную Церковь. Однако в семье сохранялось многое из строгого старообрядческого быта.

На страницах книги Шмелев любовно воскрешает образ прабабушки. Устинья Васильевна сорок лет не вкушала мяса, день и ночь молилась с кожаной лестовкой по священной книге перед красноватой иконой распятия, очень старой…

Те купцы, что не отреклись от истинной веры, были надежным оплотом православия. На их средства содержались старообрядческие храмы, монастыри и школы. Почти при каждом купеческом доме имелась молельня, при которой иногда тайно проживал священнослужитель.

Сохранилось описание моленной в доме московского купца первой гильдии Ивана Петровича Бутикова (1800–1874). Она была устроена на чердаке и имела все принадлежности, подобающие храму.

Здесь нередко служил литургию архиепископ Антоний. И служил не для одного купеческого семейства, но для всех староверов. Вход в домовую церковь при совершении в ней богослужения был беспрепятственно открыт для всех.

На западной стене моленной было три окна. Восточную стену украшали иконы. Отступая несколько от стены, была поставлена походная церковь – палатка из розовой штофной ткани с крестом вверху, с царскими вратами и северной диаконской дверью из золоченой парчи с розовыми цветами.

По сторонам царских врат на крючках было повешено несколько маленьких икон. По правую и левую стороны палатки стояли хоругви. Посреди палатки стоял престол, покрытый розовой штофной тканью.

Однако купцы, как бы состоятельны они ни были, не имели возможности открыто поддерживать старообрядчество. В вопросах духовной жизни богачи были так же бесправны, как и их простые братья по вере, лишенные многих свобод.

Полиция и чиновники могли в любое время нагрянуть в купеческий дом, ворваться в моленную, разорить и осквернить ее, схватить священнослужителей и отправить в темницу.

Например, вот что произошло в воскресный день 5 сентября 1865 года в доме купчихи Толстиковой на Черемшане.

В домовом храме совершалась литургия. Было уже прочитано Евангелие, как вдруг внезапно раздался страшный треск ломаемых ставней и окон. Через разбитое окно в моленную влез чиновник Виноградов с пятью полицейскими.

Чиновник был пьян. Грязной бранью он остановил обедню. Священник умолял позволить окончить литургию, но Виноградов вошел в алтарь, схватил чашу с вином для причастия, выпил и стал закусывать просфорами.

Иерей и верующие пришли в ужас от такого кощунства и не знали, что делать. Между тем Виноградов уселся на престол и, продолжая сквернословить, закурил папиросу от церковных свечей.

Чиновник приказал схватить священника и всех молящихся и доставить в тюрьму. Иерею не позволили снять богослужебное облачение, так в ризах и отправили в каземат. Моленная Толстиковой была разорена полицией.

Единственным способом избежать кощунства и позора была взятка – вынужденное, но неизбежное зло.

Известно, например, что именно взяткой в конце XVIII века московские федосеевцы спасли от разорения Преображенское кладбище. Они поднесли начальнику столичной полиции пирог с начинкой из 10 тысяч золотых рублей.

Однако взятки не всегда помогали. Не все купишь за деньги! Ни за какие миллионы староверы не могли купить свободу совершать богослужения по дониконовским книгам, строить храмы, звонить в колокола, издавать газеты и журналы, законно открывать школы.

Желанную свободу старообрядцы обрели лишь после революции 1905 года.

О спасении в миру (из письма священноинока Арсения священнику Стефану Лабзину)

Честнейший иерей Стефан Федорович!

Письмо ваше – вопрос за Анну Дмитриевну – получил только сейчас, 13 июля. Вы просили ответа к 11 числу, но числа не означили, когда послали. Я теперь остаюсь уже в сомнении, что ответ мой не поспел ко времени и, быть может, будет уже ненужный. Но все‑таки отвечаю на всякий случай.

Если Анна Дмитриевна была оглашена такой проповедью, что в миру кому бы то ни было, пусть на этот раз, скажем, девице, спастись нельзя, то я это оглашение, кем бы оно сказано ни было, и в какой бы книге написано ни было, признать за благочестное никак не могу…

Если мне, напротив, скажут, что в мире не избежишь соблазнов, я отвечу таковым: не избежишь оных и в пустыни. Если там, быть может, их встретишь и меньше, зато они бывают мучительнее. Но все‑таки борьба с соблазнами как в мире, так и в пустыне до самой нашей смерти должна быть неотступна. И если завлекут они кого там или сям в каковый омут, то при уповании на милость Божью есть надежная ладья покаяния выбраться отсюда.

Итак, по‑моему, никак нельзя отрицать спасение для всякого человека на всяком месте. Адам был в раю и согрешил перед Богом. А Лот в Содоме, грешном перед Богом городе, оставался праведным. Хотя и небесполезно искать более затишного места, но нельзя отрицать спасения и на всяком месте владычествия Господня.

И если Анна Дмитриевна только потому дала обет ехать в Томск, что признала, что здесь ей спастись нельзя, то этот обет безрассудный. И если она заблагорассудит с этим согласиться и пожелает опять остаться на прежнем жительстве, то прочитай ей молитву разрешения на ее безрассудный обет и назначь на какое‑либо время по нескольку поклонов Богородице. И Бог не взыщет с нее сего обета.

Но если она желает найти более удобную жизнь для своего спасения, то это пусть остается в ее произволении. И вы много ее свободы не стесняйте, несмотря на то, насколько бы она ни была полезна для вас. Если будете достойны, то, может, Бог приурочит и другую прислугу, не хуже…

Священноинок Арсений. 13 июля 1894 года.

Материал создан: 16.04.2016



.00 рублей
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта