Я русский

что значит быть русским человеком

Я русский

Вспять возвращаться не желаю

В середине XIX века российское правительство было обеспокоено: у староверов появился собственный архиерей — митрополит Амвросий! Чиновник Министерства внутренних дел ПЛ. Мельников, собиравший сведения об Амвросии, докладывал: «Он был далеко не дюжинный человек, не дурак, не мошенник, не христопродавец, каким представляют его отечественные писатели... Для этих господ если кто раскольник, то уже непременно негодяй». В 1791 году у греческого священника Георгия, жившего в селе Маистра неподалеку от города Эноса (Энез) в Турции, родился сын Андрей. Георгий был 22-м иереем в своем роду, и никто не сомневался, что сын наследует его служение. Поэтому отец с детства готовил Андрея к священству.

Юношей Андрей поступил в духовное училище, где прослушал курс богословских наук. В 1811 году он женился и был поставлен в священники эносским митрополитом Матфеем. В 1814 году Андрей овдовел, оставшись с малолетним сыном Георгием на руках. А в 1817 году молодой священник принял иночество и был наречен Амвросием в честь святого Амвросия Медиоланского. Митрополит Матфей принял Амвросия к себе в архиерейский дом. Благочестивым поведением и хорошим образованием инок снискал уважение иерархов Греческой Церкви. В 1823 году его сделали настоятелем Свято-Троицкого монастыря на острове Халки в Мраморном море, где существовала духовная семинария. На Амвросия обратил внимание вселенский патриарх Констанций. Он перевел способного инока в Стамбул, к древней константинопольской епископской кафедре, основанной апостолом Андреем Первозванным. Амвросий был назначен на почетную и ответственную должность протосингела Великой Церкви — ближайшего помощника патриарха.

В 1835 году умер митрополит Вениамин, управлявший Боснийской и Сараевской епархией. Синод Константинопольской Церкви предпочел всем претендентам на эту кафедру кандидатуру протосингела Амвросия. В митрополиты его рукополагал новый патриарх Григорий в сослужении четырех архиереев. Получив ставленую грамоту, Амвросий выехал в сербский город Сараево (ныне столица республики Босния-Герцеговина). Над боснийскими христианами тяготел многовековой зу- лум — турецкое иго. Бесправное положение сербов ярко изобразил Пушкин в «Песнях западных славян»: Над Сербией смилуйся ты, Боже! Заедают нас волки янычары! Без вины нам головы режут, Наших жен обижают, позорят, Сыновей в неволю забирают, Красных девок заставляют в насмешку Распевать зазорные песни И плясать басурманские пляски. Мусульмане немилосердно угнетали христиан, а боснийские митрополиты не вмешивались в это. Не таков был новый архиерей! Истинный пастырь, он всем сердцем чувствовал страдания паствы и старался облегчить ее горькую участь.

Человек бесконечно добрый и справедливый, он не мог равнодушно смотреть на бедственное положение сербов и встал на их сторону. Это было так необычно, так противоречило народному представлению о надменных греческих архиереях, что сербы не признавали Амвросия за грека. А поскольку митрополит хорошо изъяснялся по-славянски, то распространился слух, что он природный славянин, болгарин. Так записали и в боснийской летописи: Тот владыка святой человек был, Сиротин малых призирал. Он родом от болгар был, Серебра нисколько не любил. Лишь хотел, чтоб мирен был народ, Чтоб народу не было зулума. Поэтому, когда в 1840 году сербы под руководством некоего Глоджи подняли восстание против паши (турецкого губернатора), митрополит принял сторону восставших. Он говорил: «За кого народ — за того и владыка!» Восстание привело к печальным результатам. Турки подговорили боснийских купцов написать патриарху донос на Амвросия, будто бы «он мешается не в хорошие дела, состоял в заговоре с Глоджей и сочинил клевету на Веджид-пашу».

В то время константинопольскую кафедру занимал патриарх Анфим. Он понимал, чем вызваны обвинения против митрополита, но не смел перечить турецким властям, требовавшим смещения почитаемого в народе святителя. В 1840 году патриарх отозвал Амвросия в Константинополь. Здесь митрополит оказался без- местным архиереем, получавшим «приличную пенсию». В ту пору Старообрядческая Церковь была совершенно разорена преследованиями правительства царя Николая I. Храмы закрывались, монастыри разорялись, священство уничтожалось. Староверы начали предпринимать решительные меры к поискам благочестивого иерарха, способного сохранить Церковь. Всероссийский Собор 1832 года постановил учредить за границей епископскую кафедру и пригласить на нее достойного архиерея. Было решено основать такую кафедру на Буковине, в Австро-Венгерской империи, где проживали многочисленные староверы, пользовавшиеся покровительством тамошних властей.

В 1844 году кафедра была учреждена при старообрядческом монастыре в селе Белая Криница (ныне Черновицкая обл., Украина). Два инока из Белокриницкого монастыря, Павел (Велико- дворский) и Алимпий (Милорадов), приступили к поискам на Востоке благочестивого епископа, согласного присоединиться к Старообрядческой Церкви. Инок Павел вспоминал: начиная эти поиски, он «был в великом недоумении, прилежно молит Бога и призывает на помощь великого в нуждах помощника, святителя чудотворца Николу». Павел рассказывал, что ему во сне явился святой Никола и сказал: «Время приблизилось определенное от Бога, и жребий сей тебе от Бога определен, и аз с тобой помощник на всяком месте». Но чернец, пробудившись, не предал должного значения сну. Видение повторилось на следующую ночь, а инок вновь не поверил ему. На третью ночь, когда отец Павел, исполняя келейное правило, прилежно молился, Никола предстал пред ним «в голубой крещатой архиерейской ризе, держа в единой руке церковь, а в другой — меч».

Святой грозно сказал изумленному иноку: «Не буди противен промыслу Божью! Бог повелел мне яве стать во уверение. Аще ли еще сомнителен — меч, его же видишь, поразит тя»156. Ободренный удивительным явлением Павел вместе с Алим- пием объездил весь Восток. Они побывали в Египте, Сирии, Палестине и Константинополе. Здесь иноки познакомились с митрополитом Амвросием, стали частыми гостями в его доме и много беседовали с ним о разных религиозных вопросах. Умный и образованный архиерей понравился русским путешественникам, поэтому они решились изложить ему историю старообрядчества. Проникновенные рассказы Павла и Алимпия тронули доброе сердце святителя. Он исполнился искренней любви к русским староверам, терпевшим от русских же властей страшные мучения, сравнимые только с мучениями греков и славян под турецким игом. Иноки говорили с митрополитом и о том, что именно старообрядчество является истинным православием древнегреческого, византийского образца. Сначала эти слова удивляли Амвросия: «Какая есть еще вера истинная кроме греческой?» При случае он попросил некоего ученого грека объяснить ему суть старой русской веры.

Ученый сказал, что по вере старообрядцы ничем не отличаются от греков, только держатся старинных книг и церковных обрядов. Действительно, сравнивая обряды староверов с древними византийскими чинами, Амвросий убеждался в их одинаковости. Например, в греческой Кормчей книге (Пидалион) он читал о древности двуперстного крестного знамения: «Древние христиане иначе слагали персты для изображения на себе креста, чем нынешние, т.е. изображали его двумя перстами — средним и указательным»157. Через чтение книг и беседы митрополит совершенно уверился в правоте староверов, но медлил присоединяться к их Церкви, не решаясь совершенно порвать с константинопольским патриархом. Видя нерешительность Амвросия, Павел и Алимпий решили возвращаться в Белую Криницу. В последний раз зайдя к архиерею, они неожиданно услышали от него: «Я согласен пойти к вам!» Обрадованным инокам митрополит поведал об удивительном явлении: «Вчера, проводя вас, я был занят мыслию: добро ли мне предлагается? С этою мыслию, помолясь Богу, я лег. Но не успел я еще уснуть, как вдруг предстал предо мною во свете священнолеп- ный муж и сказал: “Что ты много утомляешься размышлениями? Это великое дело тебе суждено от Бога исполнить и от русского царя пострадать”.

При последнем слове “пострадать” я содрогнулся и очувствовался, но никого не было. Только в комнате виден был свет, который постепенно исчезал, наподобие того, как бы кто уходил с зажженной свечой. Сердце мое исполнилось и страхом, и радостью, так что я от восторга всю ночь без сна проводил в своих к Богу молитвах. И решил дать вам полное мое согласие, ибо если на это есть Божие благоволение, то мы обязаны его с радостью исполнять»158. В конце мая 1846 года Амвросий покинул Стамбул и отправился в Белую Криницу, сказав патриарху, что «скуки ради» хочет немного попутешествовать. В дорогу Анфим дал митрополиту собственноручную расписку с позволением совершать богослужения. Вместе с архиереем в Белую Криницу отправились сын Георгий, сноха Анна и секретарь — серб Константин Огнянович. На пароходе они достигли города Тульча в дельте Дуная. Местные казаки-староверы торжественно встретили долгожданного святителя хлебом-солью.

Отсюда путешественники отправились вверх по Дунаю, в Вену. Здесь 11 июня архиерей был представлен австрийскому императору Фердинанду Габсбургу (1793-1875). Амвросий подал на имя императора прошение, в котором заявлял: «С твердостию решился принять избрание реченного староверческого общества в верховного пастыря, видя пред собою самое явное Божественное Провидение, которое меня предназначило, дабы лишенное до сих пор священного архипастыря оное общество (числящееся, кроме Австрийского царства, в соседних державах до трех миллионов) руководить к вечному блаженства пути». В этом же прошении митрополит объявлял, что «совершенно уверился, что все догматы и уставы Греческой Церкви только у реченных староверцев во своей первой чистоте и точности содержатся». Из Вены святитель отправился в Белую Криницу, куда прибыл 12 октября. Войдя в монастырский собор, он со своими спутниками пропел по-гречески Трисвятое («Святый Боже») греческим же напевом, чему весьма подивились староверы.

В обители митрополит занял две кельи, в которых было много икон, довольствовался простой иноческой пищей (супом или похлебкой, кашей и рыбой). А 28 октября 1846 года состоялось торжественное присоединение митрополита Амвросия к Древ- леправославной Церкви. В тот достопамятный день собор Белокриницкого монастыря был переполнен народом. Архиерей торжественно вошел в храм и проследовал в алтарь, где облачился в святительские одежды. Выйдя к царским вратам, он стал велегласно читать по-славянски чин отречения от ересей: «Аз, Амвросий митрополит, прихожу к Истинной Православной Церкви Христовой, проклинаю бывшие ереси...». Затем святитель вошел в алтарь, и священноинок Иероним помазал его святым миром. Пономари подали митрополиту архиерейские свечи — трикирий и дикирий — и он, выйдя из царских врат, благословил народ. Певчие пели многолетие, а люди, заливаясь радостными слезами, воссылали хвалу Богу: «Воссия благодать Твоя, Господи! Воссия просвещение душам нашим!»

Вместе с Амвросием в старообрядчество перешла вся его семья. Специально для митрополита во Львове (тогда он назывался Лемберг) был изготовлен деревянный архиерейский посох с серебряным навершием, инкрустированный чередующимися пластинами перламутра и кости. Ныне этот посох, как великая святыня, хранится в Покровском соборе на Рогожском кладбище. По прошествии некоего времени был избран христианин, достойный стать наместником митрополита. Жребий святительства выпал уставщику Киприану Тимофееву, который вскорости был пострижен во иноки и наречен Кириллом. На праздник Богоявления 6 января 1847 года Амвросий рукоположил Кирилла в епископы для казаков, живших у озера Майнос (Маньяс) в Турции. После литургии митрополит и новый архиерей вышли из храма во главе крестного хода на иордань для освещения воды. За ними степенно выступало духовенство в златотканых облачениях, множество иноков и простого народа с иконами и хоругвями. Звон колоколов сливался с торжественными песнопениями: «Глас Господень на водах вопиет, глаголя: приидите, приимите Дух премудрости, Дух разума, Дух страха Божия, явльшагося Христа».

Жившие в Белой Кринице беспоповцы вышли поглядеть на крестный ход и водосвятие. С умилением они говорили друг другу: «Истинная их вера! Что будем делать? Не передаваться ли к ним?» Слух о старообрядческом митрополите распространился по всему свету. Это неожиданное торжество старой веры злило Николая I, готового преследовать и уничтожать «раскольников» не только в России, но и за ее пределами. В октябре 1847 года австрийский посол граф Коллоредо- Валльзее сообщал в Вену, что беседовал с Николаем I о «раскольничьем митрополите». Царь заявил, что требует закрытия «незаконного» Белокриницкого монастыря. Самодержец пригрозил, что если этого не произойдет: «Мне придется кое-что предпринять. Это слишком важно для нас, чтобы мы могли оставить без последствий!» Уже через месяц Коллоредо-Валльзее сообщал, что русские намерены отозвать из Вены своего посла, «если они не получат удовлетворительного ответа на свои демарши относительно раскольников»162. Назревал международный скандал. Делом митрополита занялся сам Фердинанд, которого интересовала личность Амвросия. Святитель был вызван в Вену, где ему предложили либо возвратиться к константинопольскому патриарху, либо отправиться в пожизненную ссылку.

Тут же митрополиту было вручено письмо патриарха с увещанием вернуться в Стамбул и обещанием покровительства (ему посулили одну из лучших епархий). На это святитель ответил: «Я единожды сию религию принял и уже вспять возвращаться не желаю I» В 1848 году Амвросий получил предписание отправиться в ссылку в городок Цилли в Нижней Штирии (ныне Целе в Словении). Сюда вместе с ним отправился и сын Георгий с семьей. Австрийское правительство установило митрополиту пенсию, а Белокриницкий монастырь ежегодно выдавал на его содержание 500 червонцев. Началось пятнадцатилетнее исповедничество владыки Амвросия. Старообрядческий писатель инок Нил так описывает этот святительский подвиг: «Протекали дни его в твердом соблюдении уставов жизни иноческой, в жестоком воздержании и непрестанных молитвах, в совершенном безмолвии и уединении. Наслаждался отдохновением от бурных треволнений, в теплоте духа воссылая пламенные мольбы ко Всемогущему Богу о определенной ему и обновленной в лице его древлеправославной епархии». Пребывая в ссылке, святитель поддерживал постоянное общение со староверами, посылая письма в Белую Криницу к своему преемнику митрополиту Кириллу.

Эти послания, трогательно написанные несовершенным русским языком, — памятник великой христианской любви и пастырской жертвенности. В каждом письме ссыльный архиерей посылал пастве «прощение, мир и благословение», напоминая, что «удален от нее ненавистью враждебников наших, но духом не разлучен от нее»164. Владыке Кириллу он писал: «Заповедаю навсегда едину заповедь: дабы во священных церквах наших, егда будет соборная архиерейская служба, тогда дабы священнослужители в алтаре при престоле Божием пели “Святый Боже” по-гречески, в знак памяти сперва от меня начавшейся у вас литургии архиерейской. Посылаю при сем мою святительскую мантию, да будет она, якоже и жезл мой, восприемникам престола моего, начиная от господина Кирилла, и прочим последующим, в знак чувственного моего благословения и в вечную незабвенно память» (письмо от 16 августа 1849 г.). Живя в Цилли, святитель испытывал нужду в святых Запасных Дарах (Запасном Агнце) для причастия. Когда Дары подходили к концу, в Белую Криницу отправлялись послания такого содержания: «При сем у нас в этом годом скончается святотаино, то есть причастие. И ежели не можете посылить к нам с почтою, прошимо вас, что вы приели к нам» (письмо от 18 декабря 1862 г.).

Посланцы от митрополита Кирилла регулярно навещали «в дальнем заточении неповинно страждущего». С 1849 года у святителя часто бывали иноки Павел и Алимпий. Об этом так рассказывается в «Происшествии господина Амвросия Митрополита»: «Со многим трудом едва могли отыскать в самом углу немецкой земли его поселение, взошли во двор его. Он нечаянно вышел, и егда увидал любимого своего друга отца Павла со Алим- пием, стал, аки во ужасе. Поднял руки, на небо возопил: “Боже мой, Боже мой, что я вижу? Истину ли, или привидение? Теперь я вижу вашу веру и любовную ко мне расположенность, чего не чаял я и не надеялся”... Один важный для него недостаток как душевный — не имел при себе Запасного Агнца. Отец Павел имел при себе довольно. Он получил от него, радостною душою лобызал узелок и приложил ко своему сердцу, сказал: “Вот в чем вся жизнь моя состоит!” И там отцы прожили у него месяц един и возвратились во своя с миром. Узнавши его селитву, ежегодно посещали»165. В марте 1863 года владыку Амвросия посетил сам митрополит Кирилл. Он исповедал и причастил ссыльного иерарха.

Святитель тосковал по Белой Кринице и тамошним христианам. Поэтому он писал, что надеется на милость австрийского императора, который освободит его из ссылки и поможет вернуться на Буковину: «Помолите и вы с нами Господу Богу, дабы Он наставил царя освободить нас отсюда. И мы бы удостоились по пламенному желанию нашему получить освобождение. Хотя бы мы могли живот свой в старости среди Православной Церкви скончати» (письмо от 24 сентября 1861 г.). Староверы хлопотали перед императором, чтобы «было всемилостиво дано разрешение митрополиту всех наших старообрядческих общин Амвросию, уже много лет сосланному в г. Цилли в Штирии, переехать в Черновцы». После продолжительного расследования австрийское правительство удовлетворило прошение особым указом от 8 мая 1862 года. Но святитель не сумел воспользоваться этим разрешением — его здоровье резко ухудшилось. С 1862 года у владыки Амвросия начались проблемы со зрением. Теперь послания в Белую Криницу за митрополита писал его сын. Святителя лечили, но мази и капли приносили лишь временное облегчение.

Пришлось прибегнуть к крайнему средству — операции: «Господин митрополит сделал операчиона на свои очи, и много добро и счастливо приело: теперь видит хорошо» (письмо от 1 мая 1863 г.). С 1863 года к болезни глаз добавилась другая «скорбь телесная » — водянка, которой он был подвержен, стала проявляться с нарастающей силой. Однако даже одержимый тяжким недугом Амвросий не забывал паству. На Пасху он отправляет последнее поздравление митрополиту Кириллу: «Христос воскресе! Аз, Божиею милостию смиренный митрополит Амвросий, удаленный от вашего сожительства, но духом неразлучный от вас, о Христе чад моих... При сем уведомляю вас, что я, по милости Всевышнего Создателя за благоприятные ваши молитвы, слава Богу, находимся еще жив, и здоров, и благополучный. И пред упованию на промысел благоутробия Божия, пребываю присный о вас и о всем нашим православным христианам к Богу молитвенник» (письмо от 2 апреля 1863 г.). Вскоре к Кириллу было отправлено последнее послание святителя, написанное по его «благословению и препоручению» сыном: «Господин митрополит Амвросий и все его семейство терпит страдания, и заточения, и удаления от Богом данному ему престола ненавистию враждебником нашим...

Прошимо еще вас не забыть нас во святых ваших ко Господу молитвах» (письмо от 14 мая 1863 г.). На этом из-за болезни оканчивается переписка святителя с Белой Криницей. С 15 октября здоровье архиерея «изменилось совершено к смертному одру». Водянка причиняла ему невыносимые страдания. Но рассудок, память и дар речи не покидали его до самой кончины. Близкие уже готовились к смерти митрополита, когда 25 октября в Цилли прибыли старообрядческие послы с бумагами, касающимися разных церковных дел. Посланцы имели поручение от российских староверов, изложенное в особой грамоте: «Передайте ему, выскочтимому изгнаннику и страдальцу, что все мы чтим в нем восстановителя нашей священной иерархии. Чувствуем, что он пожертвовал собою за нас и при каждом совершении бескровной жертвы воспоминаем о митрополите Амвросии страждущем». У старца хватило сил изучить бумаги. Хотя он не вставал с постели, но с постороннею помощью поднялся и своеручно подписал все документы.

Затем, сидя на кровати, Амвросий благословил посланников. Преодолевая волнение, святитель сказал Церкви последнее архипастырское слово и просил, чтобы все христиане молились за него. 28 октября 1863 года послы уехали домой, а 30 октября последовала кончина владыки Амвросия. Чувствуя приближение смерти, он помолился, причастился Запасными Дарами и тихо преставился в восьмом часу утра. Родные погребли митрополита на греческом кладбище в городе Триесте (ныне в Италии), так как в Цилли все кладбища были католическими. В 1996 году на Всемирном Старообрядческом Соборе в Белой Кринице митрополит Амвросий был причислен к лику святых как великий угодник Божий и исповедник православной веры.

Материал создан: 16.04.2016



случайный русский баннер
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта