Я русский

что значит быть русским человеком

«Старт» и «финиш» царя Бориса. Исторические очерки текущих событий

Историки призваны подводить итоги политиков, когда уже видны начала и концы, весь пройденный путь. Это, видимо, единственная точка зрения историка: итог, «финиш», подводит окончательную черту. Ну а политолог? Он ведь не может ждать «конечного результата», это порой затягивается на годы или даже десятилетия, а предвидение следует сформировать сегодня, не отлагая. Вот почему представляется, что не только «финиш», но и «старт» политического деятеля весьма характерен. По нему с большим основанием можно установить главный вектор последующего движения, вплоть до «финиша».

Присмотримся же к типологии начальных шагов политического соревнования политиков (спортивный лексикон выбран туг намеренно: нынешний российский президент говорит, что он мастер спорта по волейболу). Сделаем краткие оценки того, как стартовали крупнейшие деятели советской эпохи: Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев и Горбачев. А затем, вооружившись опытом, попробуем оценить старт Ельцина.

Поистине беспримерный старт взял с первых же дней революционного соревнования Ленин. Одиннадцать лет отсутствуя в России, едва тут осмотревшись после мирной Швейцарии, он громыхнул «Апрельскими тезисами» так, что потряс не только своих многочисленных противников, но и весь небольшой круг соратников. Зато его будущие сторонники сразу и повсюду услыхали желанный призыв и увидели высоко вздернутое знамя. Дальнейшее известно.

Удачный старт, помимо личных качеств политика, определяется сильной и дальновидной стратегией. У Ленина это: захват власти в стране, а потом и во всем мире, но не лично им, а идущей вослед идеократической олигархией. Ни Наполеоном, ни Чингисханом он не был и стать таковым не хотел. Его олигархия именовалась «партией нового типа». И действительно, в мировой истории это было новшеством. Хотя то, что «цель оправдывает средства», было известно задолго до Макиавелли, но ничего подобного ленинскому двоедушию и цинизму мир еще не ведал. Несчастной России первой пришлось испытать это на себе.

Сталин начал старт относительно осторожно и неторопливо, но в несколько кратких лет он, как хоккеист высшего класса, расшвырял всех остальных наследников Ленина, одним из которых (и что бы ни писали потом – не самым популярным из них) был он сам. Стартовав вроде бы с малой скоростью, но сразу и успешно подставив ножку соперникам, он повел дальнейшую политическую гонку в одиночестве. Все случившееся потом тоже хорошо известно.

Ленин правил олигархически, партийная верхушка при нем сделалась чем‑то вроде боярской думы, допускалось известное разномыслие (при свирепом терроре для «чужих»).

Суровый Сталин поставил стратегической целью замену олигархического правления императорским. И он добился своего, превратив олигархов в таких же подданных, как рядовых колхозников. Одновременно он заменил космополитический коммунизм Ленина, совершенно чуждый народу, на более популярную для России имперскую идеологию. Наконец, он правильно определил главного врага страны в Гитлере, сумел мобилизовать все силы и в итоге одержал победу, пользуясь поддержкой значительного большинства народа (меньшинство было уничтожено или направлено в ГУЛАГ).

Следует заметить, что блистательный старт Хрущева совершенно недооценен общественностью как нашей, так и зарубежной. Через четыре месяца после смерти Сталина именно он возглавил заговор, сокрушивший всесильного палача Берию, по сути, правившего от имени слабого и безыдейного Маленкова. Через шесть месяцев после смерти Сталина Хрущев на знаменитом сентябрьском пленуме ЦК выдвинул программу подъема народной жизни, особенно на селе, а в ту пору там проживало более половины населения страны, и жили они очень плохо. Однако в удачном старте уже просматривалась решающая слабость. Хрущев не ведал никакой стратегической идеи, понятия о том не имел, смысла слова, небось, не понимал. Он лишь случайно угадал то, что с облегчением принял народ: разрушил империю ГУЛАГа и взял госбезопасность под строгий контроль партократии – дело оказалось жизненным и поддерживалось вплоть до времен Крючкова. Народ получил частичную отмену сталинского крепостного права, а интеллигенция – некоторые свободы. Однако, несмотря на быстрые и крупные успехи, отсутствие стратегической цели скоро сказалось, а в итоге Хрущев скоро остался в полном политическом одиночестве и был легко устранен.

Старт Брежнева был очень осторожным и осмотрительным, отчасти даже вялым, в чем угадывалась грядущая слабость, нерешительность и вторичность его будущего долгого правления. Тем не менее следует признать, что старт его оказался успешным и сулил хорошие перспективы. Через пять месяцев после свержения Хрущева устами Брежнева была зачитана мартовская (1965) программа умеренных преобразований, исключавшая хрущевские истерики и связанную с ними лихорадку общественно‑политической жизни страны.

Что бы ни говорили сегодня, но определенную популярность режим Брежнева приобрел в широких слоях партии, армии и госбезопасности, отчасти и у народа, когда он умерил грубое и просто глупое поношение Сталина, что для Хрущева стало какой‑то мозолью на языке. Но и тут, как и везде, дело ограничилось полумерами. Как видно, в благоприятном в целом старте брежневской группы содержались и зародыши будущего политического тупика, в какой они затащили нашу родину, а именно – отсутствие сильных и решительных идей и средств.

Над Брежневым теперь глумятся, этим без всякого стыда занимаются его вчерашние подручные – Арбатов, Бурлацкий и далее до конца алфавита. Нашему народу Брежнев запомнился как косноязычный придурок, примерно таким он и сделался к концу жизни, но на заре своего правления он был иным. Да, Брежнев имел свою стратегию, хоть и очень простую, примитивную даже. Твердой основой его линии стало последовательное и настойчивое избегание крайних мер и резких решений. Под гипнозом «демократов» мы не осознаем, что именно в брежневской теплице зародилось плохо пока изученное Русское возрождение. Против первых же его ростков сразу же начали беспощадную борьбу коминтерновцы со стажем (Суслов) и начинающие карьеристы от русофобии во главе с А. Яковлевым.

Ну последнему‑то временно не повезло, не угадал настроений Хозяина, бедолага! Брежнев велел убрать интригана из аппарата ЦК в провинциальную Канаду. Как передавали тогда люди сведущие, слова при этом Брежневым были произнесены такие: «Этот м… хочет поссорить нас с русской интеллигенцией!» Нынешним русским интеллигентам не след забывать такое…

Во время брежневского правления Суслов (мы звали его «Кощей») не раз подталкивал партийное руководство к новому выступлению против Православия (этот «серый кардинал» и стоял за простоватым Хрущевым во время гонений того на Церковь). Тщетно. Никаких выпадов против религии при Брежневе не произошло. Лишь 22 сентября 1981 г., когда Брежнев уже сильно ослаб, «Кощею» удалось протолкнуть постановление «Об усилении атеистической пропаганды». Оно было настолько секретным, что даже идеологические руководители высокого ранга его в глаза не видели, и провалилось оно в бюрократическую пустоту. Вспомним и тут добрым словом Леонида Ильича.

На кратких и безликих правлениях Андропова и Черненко задерживаться не станем. (Любопытно лишь, что наши «демократы» с придыханием вспоминают «Юрия Владимировича», какой о был в душе либерал. А ведь речь идет о кураторе политлагерей и психушек, с чего бы так уж? Есть тут причина: Андропов был злобным и последовательным русофобом – об этом мы еще поведаем когда‑нибудь.) У Горбачева возможность для удачного старта была благоприятной, как ни у кого из помянутых деятелей. За предшествующее тягостное десятилетие гражданам Союза обрыдли полумертвые старцы и стариковская вялая медлительность. Молодой, подвижный и статный, с приятной улыбкой, он уже этим одним вызвал расположение народа. Казалось, что он ни делай, все будет во благо. Однако воспользовался он такой прекрасной возможностью очень плохо, хотя поначалу получил некоторую телепопулярность.

Главная слабость Горбачева выявилась сразу, хотя далеко не всеми была замечена. У генсека‑президента не имелось ни малейшего понятия о политической стратегии, им двигало лишь одно простейшее и до маниакальности настойчивое стремление – удержаться на вершине власти любой ценой. В сравнении с этим для него ничего не значили ни партия, ни держава, ни тем паче интересы многострадального народа, в особенности русского.

Старт свой Горбачев начал с опереточного «сухого закона» (хотя и тут даже творцом примечательной меры был не он, а Лигачев). Дальнейшие его метания, бесчисленные ложные клятвы и заверения, уступки во все стороны за счет интересов страны, наконец, предательство товарищей по партии – все это хорошо известно, а перечислять неприятно. Итогом стали темные игры в Форосе. Опереттой начал, тем же и закончил. Горбачева сейчас ненавидит вся страна, исключая кучку пожилых «демократов». Если он не поспешит уехать за рубеж, неважная судьба ждет его тут, первый звоночек ему тут – оправдание генерала Варенникова. (Видимо, бывший генсек к этому готовится; недавно один московский журналист заснял «купленное» им обширное имение в Калифорнии, а это и от России далеко, и самая дорогая земля в мире.)

У Ельцина политический старт оказался поистине блистательным. «Борец с привилегиями», «правдолюбец», «страдалец» – все эти общенародные призы ему выдали еще до коронации в президенты. Он стал этаким партийно‑советским Стенькой Разиным, борцом за народные права и свободы, готовый сурово покарать бояр‑партократов. Неопытный и благодушный народ наш видел в нем только это, не замечая, да и не желая замечать его долгого обкомовского прошлого, сноса дома Ипатьева, сомнительное падение с моста и многое, многое иное.

Победа Ельцина на выборах 1990 года была поистине триумфальной. Тогда почему‑то никто не обратил внимания (не осознают, кажется, и сейчас), что большинство избирателей голосовало за него – не ведая, что творят! – именно как за «честного коммуниста», «настоящего ленинцам», каковым добрым дедушкой якобы был для трудящихся «Ильич». Тем самым Ельцину выдали грандиозный политический аванс, который он, бесспорно, никогда не сможет оплатить. Не смог бы, если бы даже хотел, но он, небось, уже и не вспоминает обо всем этом и по своей поверхностной натуре даже не понимает, что и как его вынесло наверх.

Далее ему опять крупно повезло. Убогий форосский «недоворот» сделал из него героя. Конечно, многое тут смахивало на уличный цирк: танки глупо застыли, осаждаемые весьма пестрой толпой, включая проституток, связь «Белого дома» с заграницей почему‑то не прерывалась, а среди защитников «баррикад» оказались Кобзон и Петросян (это уже не цирк, а какой‑то «капустник»). Нельзя не признать и того, что в те августовские дни Ельцин проявил свои лучшие качества – решительность и политическую удаль. Разом прихлопнул КПСС и отобрал все ее огромное имущество, арестовал «путчистов», включая председателя Верховного Совета и премьера, обезглавил армию и госбезопасность. Законность этих и иных действий весьма сомнительна, но… победителей не судят.

Итак, старт Ельцина оказался бурным и победным. Мешал ему Горбачев, судорожно цеплявшийся за призрачную власть. Ельцин, кем‑то подученный, не постеснялся развалить Союз, чтобы под его обломками окончательно похоронить соперника. Так появился новый, только еще худший, «Брестский мир» и… на этом сразу завершился победный старт Президента России. Оказавшись у власти, он не обнаружил ни малейшего умения ею пользоваться. Политической идеи у него не оказалось никакой, а по слабости образовательного и просто умственного развития он сегодня уже не помнит, о чем говорил и что сулил вчера. В сущности, он так и остался «парт‑диссидентом», нацеленным сугубо на «борьбу против». Борьба вроде бы закончилась, началось – вернее, должно было начаться – созидание. Так что же?

Дальнейшее у всех на виду и на слуху. За три года ельцинского правления такой горький путь прошла страна, что и напоминать о нем тяжело. Да и зачем? О бедах, на нас свалившихся, знает на собственной шкуре каждый сын ограбленного и уничтожаемого народа, как и помнит о нелепых, трагикомических порой «реформах»… Результаты всего этого не трудно было бы предвидеть и дурных последствий избежать, если бы бывший работник провинциального стройтреста обратился к знающим профессионалам за справками. Не обратился. Напротив, окружил себя хищными недоучками‑дилетантами. Умение подбирать себе помощников («команду», как выражаются теперь) есть непременное свойство каждого политика. Вспомним блестящее окружение Наполеона, или вот наш Ленин – подобрал головорезов, каких свет не видывал: Троцкого, Зиновьева, Свердлова, Дзержинского. Зато какие убожества толпились вокруг Хрущева или Брежнева! Каков поп, такой и приход, дело известное.

О присных Ельцина не хочется даже говорить. Чего стоит один лишь тимуровец‑гайдаровец, это истинное пугало нынешнего телеэкрана: ожиревший, рыхлый, плешивый, старообразный, странно чмокающий человечек, создавший уже третью семью, – зато какая карьера! Внук пионерского классика, сын номенклатурного политработника, всегда кое‑как учившегося, он в тридцать лет стал заведующим отделом в главном печатном органе ЦК – журнале «Коммунист», обзавелся собственной, в дополнение к папиной, «кремлевкой» и «авоськой». Советский плейбой, совершенно не знакомый с подлинной жизнью, он беззастенчиво принялся ставить опыты на людях. На нас с вами.

Главное же, конечно, что омрачало старт Ельцина, – безумное повышение цен с начала 1992 года. То, что никакое это не введение «рынка», а тем паче никакая не «экономическая реформа», а чистое обирательство трудящихся, ясно теперь всем, тут и споров не возникает уже. Только рептильное телевидение Яковлева‑Попцова пытается беспорядочно лгать, что скачка цен якобы нам самим выгодна…

Ельцин чрезвычайно быстро оказался на склоне политической популярности, он усугубляет свое положение, беспрерывно раздавая ложные обещания: лягу на рельсы… все улучшится через полгода… через год… Однако совершенно ясно, что в обозримое время ничего у нас не улучшится. Как же он станет в эпоху бирж и Шейлоков платить по просроченным векселям?

В неважном старте политического деятеля можно открыть многое для будущего. И в случае с Ельциным долгих разысканий проводить не надо – все на виду. Как и у Горбачева, у него нет никакой цели, кроме простейшей – властолюбие любой ценой. А еще – пристрастие к «сладкой» номенклатурной жизни. Сообщала «Литературная газета» и другие, как во время президентского визита в Рим он прихватил с собой пять (!) «членовозов», а из Вечного города гонял один из своих самолетов в неблизкую Ирландию для какой‑то там особой маркировки… Что ж, недавний секретарь провинциального обкома стал главой полугосударства. Вот и вся цель. Вся стратегия.

А вскоре Ельцин сразу стал похож на… Брежнева и Горби! На первого, ибо от некоторых излишеств он стал бормотать речи по бумажке, еле‑еле спускается с лестницы и избегает всякого общения с «посторонними». На Горби, ибо, как и тот, стал заискивать перед Западом, идя на капитулянтские соглашения.

…В бессмертной книге «Робинзон Крузо» описан говорящий попугай, который утешал одинокого обитателя острова человеческой речью – способная, видать, была птица. Любимым его речением было такое: «Робби, бедный Робби, куда тебя занесло!»

Было бы прекрасно, если бы гайдаровец‑тимуровец или бурбулис‑чубайс, входя в кабинет шефа, напоминали ему, как тот умный попугай: «Борри, бедный Борри, куда тебя занесло!»

Довольно близкий уже финиш Борри совсем нетрудно определить. В России и у русских за ее нынешними пределами он полностью растерял свой авторитет. Это по самой мягкой мере, а вообще – его многие просто ненавидят. На Западе – примерно то же (там ценят надежную прислугу, а не ту, что может впасть «в отключку»). На открытую диктатуру у него и его присных сил, слава Богу, нет, а внешняя полуприкрытая диктатура никого не пугает. Никакого улучшения хозяйственной жизни в стране и тем паче – жизни трудящихся при правлении Борри ждать нам не приходится.

Как он закончит свою личную жизнь не народные, а его личные заботы.

Итак, наше коммунистическое руководство и те, кто ему шептал на ухо и вел под локоток, не смогли воспользоваться благоприятной возможностью. Проиграли они, а главное – проиграла наша несчастная страна и ее народ, обреченные ныне на хаос и голод.

Материал создан: 27.11.2015



.00 рублей
Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...

Православный раздел сайта