Я русский

что значит быть русским человеком

Я русский

Русские монастыри

Монастыри — это религиозные общины христиан, дающих обет безбрачия, удаления от мира, праведной жизни и молитвы. Первые монастыри появились в позднеантичную эпоху (IV–V вв.) в Египте и на Ближнем Востоке, причем сразу в двух наиболее распространенных формах:

  1. отшельнической и
  2. киновиальной (коммунальной, коллективной).

Основатели этих двух видов монастырей, Св. Антоний и Св. Пахомий, создали соответствующие правила их устройства, которые легли в основу последующих монашеских уставов как восточного христианства (из них наиболее известны устав Св. Василия, Св. Кассия, Св. Федора Студита), так и западного (основополагающая версия принадлежит Св. Бенедикту). Господствующим типом монастыря Средневековья стал киновиальный, или общежительный, поскольку лишь он обеспечивал поддержание традиции, развитие экономической базы и поддержание политического влияния обители. Монастыри, в которых жили отшельники, достигали слишком резкого отрыва от мирской жизни и могли опираться лишь на свой духовный авторитет.

Монастырь — это религиозная община христиан, дающих обет безбрачия, удаления от мира, праведной жизни и молитвы

Русское монашество унаследовало традиции византийского. Здесь существовали обе формы общин, но, судя по источникам, основу составляли киновиальные монастыри, каковым стала уже при Феодосии Киево-Печерская лавра. Он заимствовал известный общежительный устав Студийского константинопольского монастыря, позже принятый другими русскими обителями (в числе прочих сохранилась копия, сделанная для Аркажского Благовещенского новгородского монастыря конца XII — начала XIII в.). Устав, типик, определял не только правила богослужения в монастыре, но и всей организации жизни общины, включая правила поведения монахов, поскольку они являлись важнейшим элементом на пути спасения души

«Устави в монастыре своем, како пети пенья монастырская, и поклон как держати, и чтенья почитати, и стоянье в церкви, и весь ряд церковный, на трапезе седанье, и что ясти в кыя дни, все с уставленьем»

Позже, в XIV–XVI вв., уставы для общежительных монастырей часто составлялись их игуменами; они различаются в деталях, но содержат общие основные принципы.

Член монашеского общежития

  • отказывался от владения имуществом;
  • давал обет послушания, то есть беспрекословного повиновения наставнику;
  • проводил время исключительно в молитве или труде;
  • не должен был совершать никаких действий без благословения игумена;
  • отрекался от всех мирских забот и общения с внешним миром:
    • не есть и не пить нигде, кроме трапезы;
    • из монастыря не выходить, иначе как только с благословения;
    • отрокам не жить ни в кельях, ни на дворах монастырских и
    • женскому полу в монастырь не входить, и
    • все свершалось бы по свидетельству общежительных преданий.

В XV в. русская Церковь в богослужебной практике откажется от Студийского устава и перейдет на широко распространившийся в XIII–XIV вв. по православному Востоку более строгий Иерусалимский устав. Несмотря на то что уже к концу XV в. Иерусалимский устав сделался общепринятым в русской Церкви, Студийский сохранялся в некоторых монастырях до середины XVI в., а некоторые его элементы остались в русском богослужении до наших дней. Строгость Иерусалимского устава касалась в основном не дисциплинарной, а богослужебной части:

  • более строгими становились посты;
  • в некоторые дни совершались продолжительные всенощные бдения (и, как следствие, некоторые последования, такие как малая вечерня, обряд благословения хлебов на вечерне);
  • ежедневно совершались полунощницы и все «часы» как общеобязательные церковные службы;
  • службы, за счет увеличения числа стихир, становились более долгими.

Русская Церковь перейдет на более строгий Иерусалимский устав

Внутреннее устройство монастыря, особенно большого, могло быть достаточно сложным:

  • во главе стоял игумен;
  • уставщик отвечал за соблюдение норм чтения и пения;
  • эконом, келарь, ключник и церковные строители ведали имуществом, казной, выдачей вина, масла, других припасов, устройством трапез, печением просфор и хлебов;
  • вратарь следил за входящими и уходящими из монастыря.

Кроме того, жившие в монастыре делились на

  1. принявших постриг — монахи и схимники) и
  2. ожидающих его — служки и послушники

«Ктиторский монастырь» — явление довольно позднее в Византии. Ктиторские монастыри основывали богатые люди как фамильные. Вложив в него недвижимость и деньги, они владели им на основании ктиторского права. Вследствие этого ктитор определял ту часть Устава, где оговариваются условия и права монастыря на владение землей и имуществом. Он мог также регламентировать дисциплинарную часть Типикона, в которой употребляемая повсеместно общежительная традиция приспосабливается к условиям конкретного монастыря. Однако общежительный строй, и особенно богослужебную часть Типика, освященные авторитетом святых отцов и традиции, ктитор не имел надобности изменять до тех пор, пока не появятся новые тенденции в монастырской и литургической практике.

Ктиторские монастыри основывали богатые люди и были частной собственностью

Эта система была в меньшей степени приложима к монастырям, где общежитие не вводилось и сохранялось «особное» житие. В таком монастыре можно было владеть кельей (и даже продавать и покупать кельи), иметь собственную кухню и запасы, одежду и утварь; братия таких обителей не имела ежедневных общих трапез и собиралась только на богослужения. Таких монастырей, как правило более мелких, было особенно много в Новгороде и Пскове, но известны они и в Северо-Восточной Руси. Временами они становились чуть ли не основным типом монастырей, например в конце XIII — первой половине XIV в.; позже количество их могло ненадолго возрасти, но общей тенденцией было постепенное превращение большинства обителей в киновии.

С XIV–XV вв. на Руси был, несомненно, известен и так называемый Афонский, или скитский, устав, распространенный на Балканах. Им руководствовались те, кто не считал себя готовым ни к полному отшельничеству, ни к сосредоточенной духовной жизни в «развлекающей» обстановке большой киновии, тесно связанной с мирской жизнью. Скит представлял поселение небольшой группы верующих, которые проводят дни в безмолвии в кельях, поставленных в глубине леса или иной «пустыни», но время от времени собираются для совместных служб и «просвещаются беседами духовными». Таким уставом пользовался Кирилл Белозерский на первых порах, до того, как его скит превратился в многолюдную киновию, но последовательным сторонником жизни в скиту стал Нил Сорский (в котором долго видели основоположника скитских монастырей на Руси). Нил видел в скитском устройстве жизни особый, «средний путь» к спасению, лежащий между отшельничеством и общежитием.

Скит — это монастырь с особым, промежуточным, уставом для общины

Монастыри, как правило, делились на мужские и женские (их корректнее именовать девичьими), но существовала и древняя традиция совместного проживания чернецов и черниц в одной обители (полностью общения между полами невозможно было избежать хотя бы потому, что мужчины-священники должны были ежедневно приходить в девичьи монастыри для совершения богослужения). Однако этот обычай стремились изжить, и уже митрополит Фотий (начало XV в.) требовал раздельной организации обителей

«Если в каком монастыре находятся чернецы, там бы черницы не были; но черницы жили б себе в монастыре, а черницы себе в особом монастыре. Для того узнать, где исперва были чернецы, тут и ныне оставались бы чернецы, а где сперва были черницы, тут и ныне жили бы черницы. У чернецов пусть и попами будут чернецы, а в обители черниц избирать попов-бельцов с попадиами, вдовых же туда не посылать»

Впрочем, смешанные монастыри сохранялись до середины XVI в. (их вновь запрещает одно из постановлений Стоглава) и даже позже.

Монашеское движение на Руси в течение всего Средневековья было очень активным. От домонгольского периода до нас дошли сведения примерно о 70 монастырях; в период XIII–XV вв. было восстановлено или вновь основано около 200, в XVI в. — 100, в XVII в. — 220. Особенно быстрым умножение монастырей было во второй половине XIV в. — насчитывают до 160 новых обителей. Это было связано с коренной реформой монастырской жизни и возобновлением общежительного устава Сергием Радонежским в середине века, что открыло новый период в истории русского монашества. Монастыри не только возросли в числе, охватив новые территории, они стали одним из средств освоения малообжитых пространств Русского Севера и мощными проводниками влияния московских князей.

Монастыри стали средствами освоения земель и проводниками влияния Москвы

Длительные, тяжелые монастырские службы и уединенные молитвы не оставляли времени для работ по самообеспечению. Нужен был покровитель и защитник, снабжающий всем необходимым для жизни братии и финансирующий церковное строительство. Им мог стать князь или члены его семьи, митрополит или епископ, боярин, богатый гость. Эти ктиторы имели право вмешиваться во внутренние монастырские дела (например, выбирали игумена, судили братию), сохраняли ряд прав на вложенное в монастырь имущество, передавали монастыри по наследству («право патроната»).

Первую задачу такого «своего» монастыря светский вкладчик видел, конечно, в «строении души» (собственной и своего рода):

  • обитель служила местом погребения для семьи ктитора, здесь совершался весь годовой круг поминальных служб по ее усопшим членам и молитв за здравствующих;
  • в памятные и праздничные дни на братию ставили особые яства на средства владельца.

Но не менее важным было значение монастыря как «депозитария» семьи (особенно если устав позволял владение имуществом):

  • здесь накапливались вклады землей, особенно оставляемые по завещаниям («духовным»);
  • в ризнице монастырского храма собирались драгоценные сосуды, книги, утварь;
  • иногда составлялся денежный «капитал», который обители пускали в оборот.

Всем этим можно было воспользоваться в трудную минуту по меньшей мере двумя способами: уйдя в собственный монастырь, получить там защиту от мирских напастей и средства для приличного боярину образа жизни или получить от монастыря поддержку за счет ранее вложенных средств, вернув их часть. Некоторые подчас злоупотребляли этими правами: видели в приобретаемых обителью средствах свою собственность, брали бессрочные беспроцентные ссуды, отнимали подарки (за это на князя Бориса жаловался, например, Иосиф Волоцкий в письме Василию III).

Выведенная на «общегосударственный» уровень способность монастырей аккумулировать средства была оценена великими князьями и, особенно, царями Московского государства. Они часто опирались не только на духовную поддержку, но и на политическое влияние, материальные средства крупнейших монастырей. Они охотно использовали монастыри как важнейшую опору в социальной политике; среди законодательно закрепленных за монастырями обязанностей были функции благотворительности, которые мы сегодня безусловно назвали бы государственными: призрение нищих, бездомных, состарившихся и вообще нетрудоспособных; содержание больниц и богаделен. В ряде случаев монастыри даже возникали при ранее основанных богадельнях. Государство попыталось даже, хотя и с разной степенью успеха, превратить часть обителей в стратегические опорные пункты господства в стране и отражения внешней угрозы.

Монастыри — это важнейшая опора для государства в его социальной политике

Однако средства, собранные монастырями, особенно их постепенно возраставшие земельные владения, с конца XV в. постоянно вызывали зависть служилых людей и побуждали государственную власть принимать меры если не к секуляризации церковных земель, то по крайней мере к ограничению их роста. Вспыхивала полемика по поводу права Церкви владеть землей и имуществом.

В домонгольской Руси известны почти исключительно городские или пригородные монастыри, их владения были своего рода самоуправляемыми «государствами», замкнутыми стеной и освобожденными от налогов и повинностей. Основание монастырей в сельской местности активизируется только в XIV в. — в это время говорят даже о «вторичной христианизации»: облик христианского быта и культуры изменился под воздействием идеалов монашеской жизни, а нормы Студийского устава, монастырской культуры стали входить в жизнь города и деревни.

На малоосвоенных территориях такие монастыри в XVI–XVII вв. становились центрами сельской округи, обзаводились слободой и сетью хозяйственной инфраструктуры, охватывая окрестности и подчас распространяясь по всей стране. Вокруг них группировалась хозяйственная и административная жизнь области. Крупнейшие монастыри играли в XVI–XVII вв. роль небольшого города. Их слободы превращались в торгово-ремесленные посады, которые часто оставались второстепенным деловым придатком при монастыре, выполнявшем роль «кремля», принадлежащей государству военной крепости. Наиболее знаменитые среди них (Троице-Сергиев, Кирилло-Белозерский), приобрели вид сказочных городов с высокими каменными стенами и башнями, за которыми спрятаны многочисленные церкви и кельи, напоминающие снаружи маленькие дворцы.

Ктиторские монастыри — это монастыри принадлежащие частному лицу-владельцу

Внешние, архитектурные, черты монастырей были выражены у разных типов обителей в неодинаковой степени. Частновладельческие (ктиторские) монастыри не имели особой формы, поскольку под них часто отводилась попросту домовая церковь с участком, городской двор, усадьба. Кроме того, строгую структуру было трудно создать в маленьких особножительских монастырях, где кельи (подчас не отличавшиеся от боярских палат) находились в собственности монаха, а общественные здания иногда ограничивались только церковью. Однако монастыри-киновии нуждались в зданиях для хранения обширного имущества и припасов, в помещениях для приготовления пищи, в трапезной, иногда в скриптории-книгохранилище и других мастерских, наконец, в прочной ограде, которая могла защитить все это, по крайней мере, от разбойников. Поэтому они начали вырабатывать более-менее устойчивые формы плана и типы зданий уже с IV–V вв. В западноевропейском монашестве этот процесс очень рано вылился в сложение очень устойчивой структуры монастырского комплекса, предписываемой уставом того или иного ордена. В Византии такая степень формализации не была достигнута.

Хотя первые монастыри Руси появились в XI в., но их здания XI–XV вв. уцелели лишь в единичных случаях, а нынешние постройки принадлежат в основном XVI–XIX вв. Поэтому их ранняя планировка мало изучена, и даже о первоначальном месте расположения часто спорят. Сделано много попыток вскрыть в планах монастырей устойчивую функциональную или символическую зависимость, но они не дали результата. Более того, полностью реконструировать путь развития хотя бы одного комплекса от зарождения до Нового времени до сих пор ни разу не удавалось.

Большинство городских и пригородных монастырей уже с XIV в. стояли не в глухих уединенных местах (как обычно полагают). Их располагали ближе к людным перекресткам больших дорог, на пересечении торговых путей, в давно обжитой местности, где кипела активная жизнь, где были обильны даяния паломников, благоприятны условия для торга, приема на хранение товаров, денежных операций.

Первый в Москве Данилов монастырь основан на месте одного из древнейших, конца X в., славянских поселений Подмосковья, вблизи переправы через Москву-реку. Богатства монастырей нуждались в защите, которую давали крепостные стены, — поэтому их во множестве ставили прямо в городе, вблизи усадеб ктиторов, которым было важно участвовать в службах и присматривать за вложенным имуществом, так расположен, например, великокняжеский Спасский монастырь.

Киевская Русь и позже Московское государство, видимо, наследовали византийскую традицию монастырского строительства, со свободным планом и замкнутой внешней стеной. В плане монастырь мог иметь любую форму — она определялась рельефом местности, а в городах — полученным для строительства участком. Но постепенно специфические черты организации монастырской жизни воздействовали и на плановую структуру, и на выработку особых типов зданий.

Начиная с конца XV–XVI в. план ограды обычно стремился к четырехугольнику, а в XVII в. мог получать форму правильного прямоугольника, ромба или квадрата. Это объясняют влиянием планировки регулярных, «европейского типа» крепостей и городов, а также представлениями о монастыре как Небесном Иерусалиме, описанном в Библии. Внутри монастырь делился на три зоны. Примерно в центре, на специальной площади, ставили собор, трапезную, вторую церковь, колодец или источник чистой воды, колокольню. Их окружали по периметру кельи и другие жилые покои, больницы. Вдоль стен, а позже и в башнях, помещали склады, службы, ремесленные мастерские. Вне ограды лежала «зона контакта» с внешним миром: конюшенный двор, монастырские службы, слобода с ее особой церковью.

Особым типом постройки, выработанным в монастырях-киновиях Руси, стали двух-трехэтажные трапезные. Зимой всегда стремились уменьшить расход тепла и ограничить передвижения вне зданий, поэтому монастырский комплекс для коллективных трапез, по крайней мере с XV в. строившийся в камне, стал идеальным решением этой задачи. В одном здании соединили хранилища припасов (ледники, кладовые), общую столовую со всеми подсобными помещениями и, часто, церковью, кухню и хлебопекарню с мощными печами, которые одновременно обогревали по проложенным в стенах каналам все здание.

К важнейшим элементам архитектуры монастыря относилась ограда. В XX в. распространилось мнение, что это связано с важными военными функциями монастырей. Однако археология этого не подтверждает. До сих пор не обнаружено ни одного монастыря XI–XV вв., который имел бы крепостные валы и рвы (наиболее характерный тип фортификации на Руси в этот период), до нас дошли в основном сведения о деревянных оградах, в одном-двух случаях — о каменных (но не крепостных) стенах. С середины XVI и особенно со второй половины XVII в. ими окружили многие монастыри, которые стали внешне напоминать крепости.

Но функция стен — в защите небесной, символической, а не реальной. Это наглядное выражение отгороженности от внешнего мира, его архитектурный образ. Военные возможности монастырских оград ограничены: например, главные ворота ограды, «святые врата», были непригодны для эффективной обороны, поскольку обычно несли большую церковь — это уникальный элемент русской православной архитектуры. До начала XVI в. нет сведений об использовании монастырей и как фортов, напротив, с приближением врагов защитники города их уничтожают, чтобы лишить противника удобных опорных точек.

В немногих случаях, когда монастырь намеревались использовать как военную крепость, его укрепляли дополнительно (снаружи от «святых врат» ставили еще одни, уже боевые, без церкви; устраивали на стенах и башнях площадки для пушек), а внутри размещали гарнизон из профессиональных воинов. Монастыри, накопившие огромные богатства, были заинтересованы в этих укреплениях, но большая часть обителей продолжала обходиться символической, хотя и внушительного вида, оградой. Особый тип обителей представляли пещерные монастыри:

  • известные в Киеве (первый из них — Успенский Печерский, затем Зверинецкий, Выдубицкий),
  • Чернигове (Ильинский),
  • на северо-западе (Псково-Печерский) и
  • на юге (группа монастырей XVII в. на реках Дон и Оскол).

В равнинной Руси не было настоящих гор, поэтому, подобно римским катакомбам, кельи, церкви и некрополи пещерных монастырей, сообщавшиеся коридорами, специально вырубали под землей, в мягком грунте.

Важным элементом монастырского комплекса был некрополь. Сейчас монастырские кладбища хорошо изучены: погребения обычно почти не содержат вещей, но изредка встречаются кресты-тельники (металлические, деревянные, костяные или плетеные из кожи), иконки, элементы облачений (великолепная коллекция вышитых куколей XVII в. собрана в московском Моисеевском монастыре). Важны следы совершения обрядов восточнохристианской церкви: например, в могиле оставляли посуду, из которой совершалось последнее помазание елеем и окропление покойного (с конца XIV в. для этого пользовались специальными майоликовыми чашами или обычной глиняной посудой; в самых богатых погребениях XVI в., например у царя Ивана Грозного и его сыновей, находят европейское стекло; в XVII в. оно распространяется шире, а с середины XVIII в. дополняется фарфоровыми сосудами местного и европейского производства).

Для захоронений здесь использовали не только деревянные гробы и колоды, но и каменные саркофаги из светлого известняка, на поверхность могил с XIII–XIV вв. в Московском княжестве клали плоские надгробные плиты. Те и другие украшал орнамент, а с конца XV в. и надписи (их текст строится по унаследованной от Византии строгой информативной формуле:

  1. дата смерти (от сотворения мира);
  2. указание на церковный праздник в день смерти;
  3. имя (а также монашеское имя) покойного;
  4. его родовое имя (для женщин также имя мужа или отца);
  5. изредка — сведения о профессии, положении в обществе,
  6. в исключительных случаях — об обстоятельствах смерти и похорон;
  7. никогда не включаются священные или литературные тексты, сожаления, благопожелания, молитвенные обращения).

В Новгороде и Пскове плиту обычно заменял каменный крест.

Среди монастырей было много прославленных, имевших общегосударственное и общецерковное значение, обладавших огромным богатством, политическим влиянием, привлекавших тысячи паломников и известных на Руси каждому. О них мы расскажем подробнее.

1 Сергиев Троицкий монастырь

Сергиев Троицкий монастырь (лавра) основан в середине 1340-х гг. в лесах под городом Радонеж двумя сыновьями переселившегося сюда из Ростова боярина Кирилла, Стефаном и Варфоломеем, принявшим в монашестве имя Сергия. О раннем этапе истории известно из жития последнего, составленного книжником Епифанием в конце XIV — начале XV в. В 1355 г. игумен Сергий ввел здесь общежительный устав, позволивший установить строгую дисциплину, и к концу XIV в. монастырь стал наиболее влиятельным на Московской земле. Его устройство стало образцом для формирования системы обителей, осваивавших север Руси и распространявших там влияние великокняжеской власти.

Деревянный монастырь сгорел в начале XV в. при ордынском нашествии. Однако деятельный преемник Сергия, игумен Никон, с помощью московских князей, совершавших ежегодные паломничества «к Троице», вновь его отстроил. В 1422 г. последовала торжественная канонизация Сергия Радонежского, а затем был возведен первый каменный собор, украшенный фресками Андрея Рублева и Даниила Черного. Этот храм особо почитался благодаря хранившимся внутри мощам преподобного Сергия: здесь совершали молебны перед походами и давали торжественные обеты («крестоцелования» — как, например, при замирении Василия II с Дмитрием Шемякой); здесь крестили наследников престола (Василия III в 1479; Ивана IV в 1530; позже — его сыновей).

Через полвека к первому каменному собору добавилась трапезная (возведена В. Д. Ермолиным в 1469 г.) и поварня, а в 1476 г. церковь «иже под колоколы» (Сошествия Святого Духа), но стены и кельи оставались деревянными. В XVI в. Троица стала богатейшим монастырем страны; к концу века она владела чуть не тремя тысячами селений. Теперь ее плотно окружали села, где велась торговля и ремесленное производство. По сути дела, это был крупный новый город, которому обитель служила кремлем, а слободы и села — посадом. В 1540–1550 гг. огромную территорию монастыря окружили каменные стены с башнями, валом и огромным рвом — он превратился в крепость.

Большинство его зданий стали теперь каменными, а в центре добавился огромный новый Успенский собор. Расходы на строительство оказались не напрасными — крепость Троицы сыграла важнейшую роль в истории Смутного времени. Для ее захвата из лагеря Лжедмитрия II отправились польско-литовские отряды Лисовского и Сапеги. Но к крепости, как к последней надежде, устремились жители окрестных районов и городов. Они выдержали шестнадцать месяцев блокады, защищая стены против тридцатитысячной профессиональной армии и совершив много подвигов. Автор особой книги об этой осаде, Авраамий Палицын, так подвел итог жертвам: «И всех у Живоначальной Троицы во осаде померло старцев и ратных людей побито и померло своею смертью от осадные немощи слуг, и служебников, и стрельцов, и казаков, и пушкарей, и затинщиков, и галичан, и датошных, и служилых людей 2125 человек, кроме женьска полу и недорослей и маломощных и старых».

По снятии осады крепость усилили настоящим военным гарнизоном, что оказалось нелишним. В 1618 г. полуразрушенную твердыню осадил королевич Владислав, но и ему не удалось взять ее; он вынужден был заключить в ближайшем селе Деулинское перемирие. В XVII в. духовный авторитет монастыря стал уже почти непререкаемым, а владения резко выделились из ряда даже крупнейших обителей: ему принадлежало почти семнадцать тысяч крестьянских дворов; ближние слободы и села стремительно отстраивались и заселялись. Он вновь стал одним из прекраснейших монастырских ансамблей Руси и начал приобретать тот праздничный облик, который свойственен ему и поныне. В строительство храмов, келий, оборонительных сооружений вкладываются огромные средства; его крепость становится архетипом для других монастырей (Саввина-Сторожевского, Кирилло-Белозерского). До конца XVII в.

Троица продолжала играть роль общенационального центра в минуты опасности. Она дважды укрывала молодого царя Петра Алексеевича: в 1682 г. он ушел сюда от восставших стрельцов вместе с царевной Софьей, а через семь лет прискакал сюда из Преображенского, спасаясь от заговора, во главе которого стояла сама Софья. Сюда к нему сошлись потешные войска и оставшийся верным Сухаревский стрелецкий полк; съехалась знать и духовенство. Отсюда он управлял страной, пока не вернулся с триумфом в Москву.

2 Кирилло-Белозерский монастырь

Кирилло-Белозерский монастырь основан около 1397 г. на берегу озера Сиверское подвижником Кириллом (из рода московских тысяцких Вельяминовых, воспитанник московского Симонова монастыря), одним из авторитетнейших деятелей русской Церкви, уже в середине XV в. причисленном к лику святых. Монастырь играл важную роль в ходе феодальной войны XV в., поддержав Василия II Темного против Дмитрия Шемяки (игумен монастыря Трифон разрешил князя от данного ранее крестного целования не искать московского стола), и пользовался покровительством великих князей, а позже — царей.

Уже при Кирилле он приобрел около сорока владений, а к XVI в. имел земли в шестнадцати уездах, рыбные ловли, соляные промыслы, свой речной флот и торговые дворы в крупнейших городах; в нем проживало до двухсот монахов. К середине XVII в. монастырю принадлежало почти четыре тысячи дворов и до двадцати тысяч крепостных крестьян (по богатству он уступал лишь Троице-Сергиеву монастырю). При нем возникла торговая слобода (позже город Кириллов).

Духовная жизнь в монастыре, связанном со всем Заволжьем, била ключом. Уже в XV в. здесь писали иконы и летописи, собрали богатую библиотеку (отсюда происходит древнейший список «Задонщины»). Монастырь стал одной из главных опор нестяжателей. Его постриженником был лидер первых нестяжателей Нил Сорский, здесь игуменствовал летописец Гурий Тушин и пребывал в ссылке Вассиан Патрикеев.

Монастырь даже начал проводить идеи нестяжателей в жизнь: в последние десятилетия XV и в начале XVI в. здесь почти не приобретали земель и приостановили строительство, но позже, как и везде, победили иосифляне. Монастырь был местом паломничеств (сюда приезжали молиться о чадородии Василий III с Еленой Глинской, его трижды посещал Иван Грозный, ставший перед смертью схимником именно этой обители), но также и местом ссылки знати — Воротынских, Шуйских, Шереметевых (здесь, в частности, насильственно пострижен Симеон Бекбулатович, а в XVII в. пребывал в заточении патриарх Никон).

Строительство в монастыре началось еще в первой половине XV в., но особенно значительные памятники появились в конце его (Успенский собор, 1496–1497 гг., зодчий Прохор Ростовский) и в XVI в.: церковь Введения (1519 г.), храмы архангела Гавриила и Иоанна Предтечи, Владимирская церковь над погребениями Воротынских. В XVI в. монастырь окружила каменная стена, и в 1612 г. он смог выдержать натиск польских отрядов; в середине XVII в. его укрепления перестроили и расширили до грандиозных размеров, но военного значения они уже не имели.

3 Ферапонтов монастырь

Ферапонтов монастырь основан в 1398 г. на живописном холме между озерами Бородавским и Паским преподобным Ферапонтом (из рода бояр Поскочиных), постриженником московского Симонова монастыря, сподвижником Кирилла Белозерского, искавшим, по рассказу жития, уединенного места для обители. К 1409 г. был выстроен деревянный собор Рождества Богородицы, трапезная и кельи, но затем Ферапонт уехал в Можайск, где основал Лужецкий монастырь, и рост обители прекратился. Новый подъем связан с именем игумена Мартиниана, монаха из Кириллова, в прошлом крестьянина.

Опытный руководитель и увлеченный книжник, он ввел в обители суровую дисциплину, организовал переписку книг и создал прекрасную библиотеку, превратив монастырь в выдающийся центр церковной культуры и просвещения. Труды обитателей Ферапонтова монастыря дали основание назвать его и весь район Белозерья «северной Фиваидой». Отсюда вышло много богословов и писателей (например, игумен Филофей), к его помощи прибегали крупные деятели церкви, в том числе новгородский архиепископ Геннадий и сосланный сюда ростовский архиепископ Иоасаф.

Из известных ссыльных конца XV в. в монастыре жил также киевский митрополит Спиридон, написавший здесь полемическое сочинение против еретиков «Изложение о православной истинной нашей вере» и «Житие святых Зосимы и Савватия». Посетив Ферапонтов монастырь в 1461–1462 гг. Пахомий Логофет отметил, что он «зело красен, много имуще братии Господеви работающих». В 1488 г. деревянный монастырь сгорел вместе с новым деревянным же собором 1466 года, и в ходе реконструкции на средства Иоасафа был возведен первый каменный собор, который расписал фресками знаменитый Дионисий, а позже здесь сложился прекрасный архитектурный ансамбль. В XVI–XVII вв. влияние тихого и отдаленного монастыря постепенно ослабело.

Сказались общий экономический упадок Белозерья после Смуты (некоторую поддержку оказали лишь льготы, дарованные новой династией Романовых в 1640-х гг.) и непомерные расходы на содержание сосланного сюда в 1666–1676 гг. патриарха Никона. По требованию опального патриарха были построены новые обширные каменные кельи и даже насыпан искусственный каменный остров в форме креста на ближайшем Бородавском озере. Окончательный упадок пришелся на конец XVII в., а в XVIII в. обитель даже упразднили, возобновив лишь к началу нашего столетия (уже как женский).

4 Саввино-Сторожевский монастырь

Саввино-Сторожевский монастырь основан в конце XIV в. вблизи г. Звенигорода, на вершине «горы» Сторожи учеником Сергия Радонежского, Саввой (умер в 1406 г.), настоятелем Троицкого монастыря, а затем духовником князя Юрия Звенигородского. В правление любившего строить каменные храмы Юрия здесь возвели одну из немногих дошедших до нас раннемосковских белокаменных церквей — собор Рождества Богородицы (начало XV в.), расписанный мастерами круга Андрея Рублева (сохранились остатки фресок и следы алтарной преграды; отсюда же происходит знаменитый «Звенигородский чин» — подлинный шедевр древнерусской иконописи, приписываемый кисти прославленного художника).

Покровительство удельных, а позже и великих князей позволило обители в XV–XVI вв. войти в число самых процветающих и богатых землями монастырей (прежде всего в Звенигородском и Рузском уездах). Уже в начале XVI в. здесь строят каменную трапезную и врата с надвратной церковью. Новый расцвет пришелся на середину XVII в.: царь Алексей Михайлович, чрезвычайно полюбивший Саввин монастырь, сделал его одной из своих резиденций, расширил и полностью перестроил, ориентируясь на сложившийся к тому времени ансамбль Троице-Сергиевой лавры. Здесь, кроме ограды со сложными по конструкции «святыми вратами», возвели комплекс из трапезной, звонницы и Преображенской церкви, дворцовые палаты для царя и царицы, братские корпуса.

5 Иосифо-Волоколамский монастырь

Иосифо-Волоколамский монастырь (Волоцкий Успенский Иосифов монастырь) неподалеку от г. Волоколамска, основан в 1479 г. Иосифом (Саниным) в уделе князя Бориса Васильевича. С 1507 г. — под покровительством великих князей, сперва Василия III, затем Ивана IV, питавшего к обители особое почтение. Монастырь, как центр иосифлянства, играл видную роль в борьбе с еретиками и нестяжателями; здесь содержались их лидеры, Максим Грек и Вассиан Патрикеев; отсюда вышел их решительный противник митрополит Даниил.

Монастырь был одним из самых крупных центров книжности XVI в.; здесь не только переписывали книги, но и создавали новые произведения, отсюда вышли многие знаменитые писатели; весьма значительна была общая монастырская библиотека (она хорошо известна благодаря описям XVI в. и сохранившимся рукописям), кроме того, монахи располагали собственными собраниями книг.

Монастырь владел в XVI в. огромными земельными владениями в десяти уездах, которые продолжал пополнять и в XVII в. (после разграбления обители польско-литовскими интервентами она получила значительные льготы от правительства и быстро восстановила экономический потенциал). В 1670–1680-х гг. остатки каменных стен XVI в. были перестроены, появился новый собор и другие церкви.

6 Соловецкий монастырь

Соловецкий монастырь стоит на далеком севере России, на островах Соловецкого архипелага в Белом море. Он возник в первой трети XV в., в конце 1420-х— 1430-х гг. Первыми известными отшельниками на островах были ученик Кирилла Белозерского Савватий и пустынножитель из Карелии Герман. По смерти Кирилла к Герману присоединился третий основатель монастыря, Зосима. Вокруг них собралась община активных, самоотверженных людей, которые тяжким трудом преобразовали суровую северную природу.

Местные жители видели в развитии монастыря угрозу своим землям, но правительство Новгородской республики, владевшей Соловецким архипелагом, подтвердило его собственность на острова специальной грамотой, наделив монахов также угодьями на материке. Первые три игумена нового монастыря были новгородцами, но с падением Великого Новгорода в 1478 г. он перешел в состав владений великого князя московского, подтвердившего права монахов.

До 1550-х гг. Соловецкий монастырь был небогат и даже не имел каменных зданий. Но с приходом игумена Филиппа (боярина Федора Степановича Колычева, новгородца по рождению, будущего митрополита) был сделан резкий рывок в его развитии. Прирожденный рационализатор, он восстановил монастырское хозяйство после пожара 1538 г. и ввел в него массу технических новшеств, описанных в его житии (ветряная мельница, механическая квасокачка, конные глиномялка и «севальня»). Обитель начала широкую торговлю солью, получила многочисленные земельные пожалования на Двине и в Поморье. Были проведены дороги и каналы, построены каменные соборы (Преображенский и Успенский).

К середине XVII в. обитель достигла наибольшего расцвета, получала постоянные пожалования льгот и земель, и даже одалживала деньги государю. Самостоятельная, решительная и уверенная в себе братия монастыря не приняла реформы патриарха Никона (тем более, что была на него обижена: живший в свое время на одном из островов архипелага, Анзерском, Никон даровал ему самостоятельность. Кроме того, он передал Крестному монастырю на Кий-острове часть соловецких владений, а чтимые мощи митрополита Филиппа перенес в Москву). Монастырские книжники, владевшие прекрасной библиотекой, увидели в присланных в монастырь новых книгах «богопротивные ереси и новшества лукавые».

В 1663–1668 гг. они составили на имя царя массу прошений: девять челобитных, множество «сказок» и посланий, в которых доказывали верность старых книг и обрядов, подчеркивая готовность пострадать за веру. («Аще ли ты, великий государь… в старой вере быти не благоволишь и книги переменить извеолишь… вели, государь, на нас свой меч прислать царьской и от сего мятежного жития переселити нас на оное безмятежнье и вечное житие», — писали они.) В конце 1668 г. у правительства кончилось терпение: от монастыря отписали все вотчины и промыслы, объявили блокаду Соловецкого острова и послали на него стрельцов.

Монахи и преданные им миряне решили защищаться, тем более, что было где держать оборону. Еще в 1570-х гг., когда возросшие богатства монастыря потребовали охраны, монахи обратились за ней к царю. В 1578 г. были построены первые деревянные стены, которые в 1582–1594 гг. заменили каменные, сложенные из огромных (по пять-шесть тонн весом) валунов, с восьмью мощными многоярусными башнями, приспособленными для орудийного огня. Монастырь стал одной из самых надежных крепостей Руси, но она так и не подверглась атаке внешнего врага, поэтому царский гарнизон простоял здесь недолго (до 1637 г.).

Немудрено, что первые четыре года блокады не принесли результатов; посланное подкрепление разорило окрестности и сожгло монастырские суда, но и это не заставило монастырь сдаться. С 1674 г. новый воевода (Иван Мещаринов) командовал уже настоящей, хорошо вооруженной армией, но и обитель получала помощь извне (сюда, например, сходились воины отрядов Степана Разина). Наконец, предательство одного из монахов помогло стрельцам ворваться в крепость (январь 1676 г.). «Соловецких сидельцев» казнили с особой жестокостью — им рубили головы, жгли заживо, вешали на деревьях, топили и вмораживали в лед. Вскоре многочисленные списки «Истории об отцах и страдальцах соловецких», записанных со слов очевидца старообрядцем Семеном Денисовым, разошлись по всей стране.

Монастырь и позже играл заметную роль в истории страны, например в эпоху Северной войны, а в ходе Крымской войны середины XIX в. даже выдержал недолгую осаду англичан.

7 Псково-Печерский монастырь

Псково-Печерский монастырь был основан на границе с землями Ливонии в 20 км от ливонской крепости Нейгаузен, в 70 км западнее г. Пскова в 1473 г. (дата освящения первой пещерной церкви, Успенской). В строительстве монастыря деятельное участие принял известный дьяк великого князя Мисюрь Мунехин, который, вместе с властями Пскова и духовенством, в 1519 г. «начата… назирати место, незнаемое никем же, под немецким рубежем», а в 1533 г. «поча здати монастырь», перенеся его центр с холма «в подол меж гор», где здания были лучше защищены и стояли вблизи воды.

Необычно расположенный в котловине монастырь был в 1558–1568 гг. защищен крепостными стенами, проходившими по водоразделам и спускавшимися к реке. Неправильный прямоугольник его стен с боевыми башнями неоднократно выдерживал осады: его не смог преодолеть Стефан Баторий. Не смогли захватить крепость ни Лисовский, ни Ходкевич (пять недель осаждавший ее, используя сильную осадную артиллерию). Только однажды, в 1592 г., удалось захватить монастырь врасплох шведам, но их последующие нападения (1611 г. и 1615 г.) были отбиты.

Не увенчались успехом их усилия и через столетие, во время Северной войны. Не особенно богатый, Псково-Печерский монастырь был очень известен. Еще при основании он рассматривался как северный аналог Киево-Печерской лавре. Его собор, освященный в честь того же праздника, что киевский, представляет собою пещерный храм с одной наружной стеной-фасадом. Здесь хранилась особо почитаемая Печерская икона Божьей Матери «Успение», а в XVI–XVII вв. сложился уникальный подземный некрополь.

В стенах пещер, выкопанных в горе, прорезались ниши-локулы для погребений, которые затем закрывались особыми маленькими надгробиями, «керамидами». Их делали из покрытой зеленой или желто-коричневой глазурью обожженной глины, на которой оттискивали изображение Горнего Иерусалима в виде многоглавой церкви или креста, а также эпитафию, в которой сообщались сведения о погребенных, очень многие из которых погибли в сражениях на псковско-ливонском рубеже. Это огромный синодик, содержащий важнейшие сведения по генеалогии.

8 Воскресенский монастырь или Новый Иерусалим

Воскресенский монастырь (Новый Иерусалим) основан в 1656 г. патриархом Никоном в качестве подмосковной резиденции в купленном Иверским монастырем селе Котельникове (45 км к западу от Москвы, на реке Истре). По замыслу патриарха, в Россию, как в последнее православное царство, должно было переместить и сакральный центр православного мира, то есть святыни Иерусалима. Действуя в духе средневекового европейского «благочестивого копирования», Никон пытался «перенести святость» путем повторения под Москвой топографии событий, описанных в Евангелии, и архитектуры храмов, возведенных в Палестине в раннехристианскую эпоху.

Рельеф местности был частью преобразован, частично переименован (появились такие названия, как «Мамврийский дуб» и «Елеон», башнеобразный трехъярусный скит самого патриарха стоял на берегу речки «Кедрон»). Центром комплекса, как и в Иерусалиме, стал собор Воскресения, в котором были повторены главные святыни христианства: скала Голгофы, Гроб Господень, пещера Обретения Креста и многие другие. Для получения сведений об устройстве иерусалимского храма в Палестину была отправлена специальная «экспедиция», в качестве дополнительных материалов использовались первые обмеры, уже опубликованные в Европе, и одна из реликвий — деревянная модель храма Воскресения.

Благодаря этому, мастера Никона достигли очень высокой степени копийности, повторив структуру сложного палестинского комплекса в ее главных частях (такой, какой она сложилась к XVII в., вплоть до обозначения мест погребений королей-крестоносцев). Однако внешний облик гигантского сооружения, с огромным шатром над центральной ротондой и массой глав, обозначающих или содержащих в своих барабанах маленькие церкви (общее число которых должно было, по преданию, приближаться к 365 — по числу дней в году), не повторял архитектуры иерусалимского образца.

Во многом отличен был и его интерьер, существенную роль в котором играли яркие майоликовые иконостасы (изразцы, выполнявшиеся мастерами, привезенными Никоном из мастерской Иверского монастыря, а позже переведенные (то есть взятые в плен, или вообще по принуждению приведенные из-за границы) из Белоруссии, стали важнейшим украшением архитектуры резиденции). Ссылка 1666 г. помешала патриарху закончить строительство, вновь развернутое и завершенное только при царе Федоре Алексеевиче (1685).

Материал создан: 16.06.2015



Хронология доимперской России

Русская блогосфера

Русская блогосфера. Материалы русских блогеров.
Этническая психология — междисциплинарная наука, в основе которой лежат этнография (этнология) и психология. Это "наука, изучающая психологические особенности индивида или группы людей, связанные с этнической или культурной принадлежностью и проявляющиеся на сознательном и бессознательном уровнях". В нашей стране - это прикладная наука.
Telegram-канал Сыны Монархии
1968, 1 июля, Подписание в Москве, Вашингтоне и Лондоне договора о нераспространении ядерного оружия.
Реклама в Российской Империи
Известные русские
Попов Федот Алексеевич, Неизвестно – 1648, Село Холмогоры, Русское Царство. Федот Попов отправился на новую реку – Анадырь. Он стремился возместить потери. Руководителем похода стал Семён Дежнёв из Колымы. На следующий 1648 год желающих идти на новую реку прибавилось. Значительно усилил экспедицию Дежнёва и Попова приказчик Гусельников со своими людьми – он был более опытным. В начале сентября они вошли в Берингов пролив.
Процесс покорения Сибири включал в себя постепенное продвижение русских казаков и служилых людей на Восток вплоть до их выхода к Тихому океану и закреплению на Камчатке. В фольклоре народов Северо-Востока Сибири для обозначения пришельцев с этнонимом "русский" используется слово "казак".
Покровский храм в станице Орджоникидзевская, Ингушетия