Я русский

что значит быть русским человеком

Значение церковнославянского языка

Что входит в пределы родного языка? Когда малоизвестная или совсем неведомая речь становится вразумительной? Несомненно, с самых ранних лет, когда чистым сердцем ребенок внимает и высокой премудрости Божией, усваивает богатую русскую литературу, насыщается многосторонним живым общением. Душа, прикрепленная прежде всего к Божественным глаголам, восприявшая учение Христа, крепка в вере и самоотверженна в любви.

В православной России кто бы дерзнул внушать детям, сказать взрослым, что язык Церкви им не родной? А целому народу, который веками владеет книжным знанием, поколения которого осваивали родную речь по церковнославянской грамоте, это внушили и память отбили. И стали люди что Иваны, родства не помнящие, как говорится, «и то не помню, как крестился; а как родился, совсем забыл». Рассеялись по городам и дебрям заблуждений во имя ложного знания и науки, отделились от Церкви.

Но все в Мире творится не нашим умом, а Божьим судом и милостию. "Так, возвращается и к нам разум, и мы мало-помалу собираемся в Отчий дом, где с трудом внимаем языку священных книг. При самом близком, кровном родстве он кажется многим еще непонятным. На этом роскошном словесном древе мы оказались ветвью усыхающей, потому как, рожденные в единой нации, знакомы только с наиболее распространенной литературной формой русского национального языка. А ведь и по времени, и по важности своего существования она вторична. Вместе с «дивным языком Церкви, живым и отрешенным от жизни земной», увенчан наш язык самодержавной короной, как двуглавый Российский орел.

В древней Византии воплощал он союз Церкви и государства в общем национальном теле. У нас он олицетворяет и словесное единство; строго смотрит одна глава на запад, не пропуская ни малейшей дельной мысли, отверстым клювом глаголет она обыденным российским языком, вступая в нелегкий разговор с коварным соседом; другая глава зрит на восток — во Святую землю, изрекает она священные слова Божественной молитвы на церковнославянском языке, беседует с Богом. Две главы, а сердце одно, и в нем св. Георгий, поражающий змия. Две книжных стихии, а язык един — русский, литературный, национальный.

В орлиных когтях вся историческая география: скипетр града св. Петра и Московская держава, итальянская красота и немецкая польза отлились в камне, свободно передаются они при желании в стихотворном, академическом и армейско-государственном слоге; возносит православный народ свои молитвы Всевышнему и в Тобольске, и в Иркутске, и во Владивостоке; служит Богу по-церковнославянски, а властям по-русски. Народ един и язык един, а слова находит разные: одни для Царя Небесного, другие — для тех, кто держит земные бразды правления.

«Веками душа народная настроилась, приспособилась к живому восприятию христианского учения — именно в форме славянской речи, к простому и величавому течению её, к её мелодии... Исторически выработалось так, что сила мысли и чувства стоять в связи с силою славянской речи».

Не нам ли внять ныне, собравшись с волею, доброму совету еще одного русского учителя:
«Кто бы ты ни был, молю тебя: изучай дорогой для нас славянский язык и читай божественные книги, на нем написанные; черпай из этого богатого источника силу жизни и духа; украшай высокими речениями его свою русскую речь, — великую, прекрасную и по своей природе; помни, что и великие художники русского слова не чуждались этого источника и, заимствуя из него, сообщали произведениям своим величавую простоту слога и высокую образность; следуй же их примеру, и знай, что ни один в мире язык не имеет таких преимуществ какие имеет наш родной русский язык, благодаря его общению с высоким и торжественным славянским языком» .

И чем разумнее открыт будет наш разум словам Истины, тем большее дано будет разумение. И наука, и образованность, и знания жизни — эти средства духовной милости — процветают и славятся, если не отделяются от молитвы, братолюбия и трезвенного целомудрия, без которых для них нет ни произрастания, ни жизни.

Посредством церковного слога славяне восприяли благодать, Божественное слово. В первых стихах Евангелия от Иоанна, а именно с его перевода началась славянская письменность, простое слово сразу приобрело глубочайшие смыслы (Откровение Бога Живого и Его замысла, закон и правило жизни, действенная сила и свет откровения о смысле вещей и событий, обетование, возвещение будущего; превечность Бога-Слова — второго Лица Святой Троицы, Его Божественная сущность, подобие (равенство) Богу, всемогущество Творца, воплощение Бога-Слова — свет Миру и спасение, окончательная победа).


(
Ин. I, 1-5)

Никогда русское наречие не расторгало связи с церковнославянским: каждое исполняло свое служение, совместно же они создавали полноту отечественного языка, необходимую объемность картины бытия, цельность мировосприятия, которая всегда отличала православное сознание от европейского рассудка: как от протестантского аналитизма и обмирщенности, так и от католической «псевдосакральной» (латинско-национальной) раздвоенности.

Ныне нарушена гармония трех основ, на которых покоилось русское речевое процветание: церковного языка, языка русской классической литературы и народных говоров. Последние, хранившие родниковое слово, были скомпрометированы как неграмотная речь, насильственно искоренялись и бытуют в виде убогого просторечия. Разговорный язык, лишенный животворной национальной основы, потопляемый в грязной и беспринципной игре смыслов и форм, становится сосудом и проводником пагубных идей.

Не поддержанная государством классическая литература потеснена дурными, наспех сделанными переводами западных бестселлеров, интерес к ней заглушается агрессивной масскультурой. А ведь именно русская литература, возросшая в лоне церковнославянского языка, раскрыла христианские идеалы всему миру и вошла в духовную силу русского народа.
Благоговейный церковный язык, звучавший и в церкви, и на молитве, при чтении Псалтири, житий в малом семейном соборе, претерпел жесточайшие гонения и пока не возвращен народу в прежнем величии своей святой буквы. Народ теряет бодрость, перестает владеть «силой гласа», т. е. смыслом евангельского слова, становясь чужестранцем в своей отчине (1 Кор. XIV, 11).

Наши предки воспринимали книжное учение как богопознание. В одной старинной грамматике в наставлении любомудрому читателю сказано, что трудно разуметь Священное Писание без "осмночастного чинорасположения" (восьми частей речи), которое помогает "в разглагольствиях же безпогрешно глаголати и рассуждати", а незнающие о вере погрешают, "впадающе в свое суемудреное мнение".

Со времени крещения Руси церковнославянский язык прошел несколько этапов развития. Современные нормы установились во 2-й половине XVII века, после большой книжной «справы».

Знаменитая "Грамматики словенския правильная синтагма" ученого монаха Мелетия Смотрицкого, впервые изданная в 1619 году, стала подлинным светильником православной грамотности. Именно с ней пришел в Москву Михайло Ломоносов, который процветание отечественной словесности видел в единстве всех трех стилей языка: высокого, среднего и низкого. Краткое описание их он дал в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке», где отметил, что высокий стиль основан на «славенском языке». Известные слова ученого о «российском» языке, который он сравнивал с беспредельностью моря и подчеркивал в нем такие преимущества и достоинства других, как великолепие испанского, крепость немецкого, афористичность латинского, «тончайшия философския воображения и рассуждения» греческого, относятся более всего к языку церковнославянскому.

М. В. Ломоносов объясняет цельность русского народа единством православной веры, богослужебного языка и единым государем, тогда как в странах, разрозненных религиозно и государственно-политически, например, в католическо-лютеранской Германии, разделяется и язык. Эта мысль заложена в знаменитом высказывании, которое вне приведенного ниже контекста воспринимается неточно: «Народ российской, по великому пространству обитающий, невзирая на дальнее расстояние, говорит повсюду вразумительным друг другу языком в городах и селах. Напротив того, в некоторых других государствах, например, в Германии, баварской крестьянин мало разумеет мекленбургского или брандербургского швабского, хотя все того же немецкаго народа» .

Ученый называл наш язык славянорусским, или славянороссийским, или российским, видя в нем единство разновидностей: церковнославянской, легшей в основу письменной формы; и русской, придающей ему необычайную живость и душевность.

Сейчас мы привыкли к сочетанию русский литературный язык и как к предмету изучения, и как к предмету преподавания. Кроме того, прилагательное русский определяет государство, нацию, народ. В узком понимании русский народный язык по происхождению восточнославянский и обычно исследуется в отрыве от языка Церкви. Русский национальный (литературный) язык в широком плане унаследовал общеславянское достояние, освоил (т. е. сделал своим) сокровищницу церковнославянской грамоты как кровнородственное общеязыковое целое, лишь по происхождению южнославянское. Такое усвоение невозможно сопоставить с заимствованием отдельных тюркских, латинских, немецких, французских, английских слов.

В течение всего XIX века радением педагогов — священников, учителей, ученых — составлено огромное количество азбук, букварей, грамматик, хрестоматий, словарей церковнославянского языка. Некоторые из них выдержали десятки изданий: «Азбука и уроки чтения, русского и церковнославянского» Н. Ф. Бунакова (100 изд.), «Русская хрестоматия» П. И. Барышникова (17 изд.), «Букварь для совместного обучения» Д. И. Тихомирова и Е. Н. Тихомировой (161 изд.), «Элементарный учебник церковнославянского языка» А. М. Гусева (24 изд.), «Руководство к обучению церковнославянскому чтению» С. Ф. Грушевского (34 изд.), «Обуяете церковно-славянской грамоте в церковно-приходской школ» Н. Ильминского (12 изд.), «Русско-славянский букварь» Т. Г. Лубенца (19 изд.), «Словарик не совсем понятных слов, встречающихся в Четвероевангелиях...» (33 изд.) и многие-многие другие.

Учебники печатались не только в столичных городах, но и по всей необъятной России, даже за ее пределами. Составлялись они для гимназий, коммерческих училищ, семинарий, приходских школ, для детей и взрослых. И азбуки, и грамматики были частью образовательной программы. Возрождение и изучение церковнославянского языка и его непосредственное вхождение в широкие круги русского народа (духовенства, учителей и учащихся и, отчасти, русской интеллигенции), создание в конце XIX — начале XX века по всей России церковно-приходских школ неразрывно связано с именами Константина Петровича Победоносцева и народного учителя Сергея Александровича Рачинского.

Преподавание церковнославянского языка стало краеугольным камнем обучения, открывая неисчерпаемые богатства православного богослужебного круга и давая возможность приобщиться к высочайшим достижениям духа и формам искусства: иконописи, церковному чтению и пению. Оно позволило наполнить содержанием духовные и интеллектуальные запросы русского общества, защитить его от эрзац-культуры Запада.

По инициативе К. П. Победоносцева и на основании опыта С. А. Рачинского (в его школе в имении Татево Бельского уезда Смоленской губернии) была учреждена Комиссия при Св. Синоде, выработавшая в 1882—1884 годах Высочайше утвержденное императором Александром III «ПРАВИЛО о церковно-приходских школах», что, по сути, означало государственную программу их развития и изучения церковнославянского языка. Наряду с государством ее осуществляли Церковь и частные благотворители.

И школы пошли в рост. Если в первый год на их содержание могли выделить 55 000 рублей, то через 10 лет расходы составили 18 миллионов, а общее число школ достигло 45 000. Они появлялись не только в центральной России, но и в Поволжье, Сибири, Средней Азии. Почти при всех духовных семинариях были открыты так называемые «образцовые школы».
Восстановление почитания св. равноапостольных Кирилла и Мефодия — славянских просветителей и учителей, братское чувство единения со славянскими народами в Балканских освободительных войнах и, наконец, торжество 900-летия крещения Руси (1888 г.) с введением новых программ по азбуке и церковнославянскому языку стало возможным благодаря усилиям двух замечательных русских людей, при поддержке и участии императора Александра III, а затем Николая II. Такова была ответная реакция на революцию. Эти труды в области духовной культуры дали целый пласт русской интеллигенции, воспитали миллионы русских людей, выстоявших и сохранивших веру в мрачные годы безбожия.

Много утрачено... Утрачено умение молиться, понимать службу, икону, сам церковный язык. Учителям неоткуда взяться.

В наше время можно назвать только несколько новых изданий, служащих для народного самообразования: «Грамматика церковно-славянского языка» иеромонаха Алипия (Гамановича), «Грамматика церковнославянского языка: Конспект и упражнения» иеромонаха Андрея, «Церковно-славянский язык» А. А. Плетневой и А. Г. Кравецкого (М.: Просвещение, 1996). Следует отметить и появившиеся в начале 1990-х годов первые публикации уроков церковнославянского языка в журналах «Литературная учеба», «Славяноведение» и «Русская словесность». Наверняка обзор этот далеко не полон, так как сведения о подобного рода изданиях не систематизированы и опыт преподавания не изучен. К сожалению, описание грамматики везде дается вне связи с прочими стилями отечественного языка.

В новой книге предпринята попытка в какой-то мере отразить ту картину, которую представляло православное сознание, и очертить разоренное языковое пространство с главенствующей ролью церковнославянского языка.

Выделенные М. В. Ломоносовым высокий, средний и низкий стили в преображенном виде сохраняются и поныне как «церковнославянский язык», «книжный язык» (нормативный) и «разговорная речь». Потому-то, кроме канонических книг, сюда привлечены памятник^ древнерусской литературы, факты и примеры современного литературного языка, диалекты, образцы поэтической речи.

Не дерзнув проводить последовательно исторический принцип, составители между тем привлекают краткие исторические сведения, имеющие объяснительную силу. На этом же основании применительно к «церковнославянскому языку» и русским древностям используется церковный шрифт, для авторского текста и примеров художественной литературы — гражданский шрифт с двумя типами правописания: старым и новым (соответственно орфографическим правилам времени создания произведения).

«Ученье — свет, а неученье — тьма», — в этой русской пословице, помимо житейской, заключена и Божественная мудрость. С постижением языка мы обновляемся духовно. Велики трудности, но велико и воздаяние.


(Мф. XI, 12)

Материал создан: 31.12.2015



Русские — это народ
Русский народ сформировался на основе восточно-славянских, финно-угорских и балтийских племен.

Основные племена участвовавшие в формировании русского народа
восточные славяне:
вятичи
словене новгородские
словене ильменские
кривичи

финно-угры:
весь
— меря
— мещера
мордва

балты:
— голядь

p.s. речь идет о племенах в границах современной России
Фразеологический словарь
русского языка
Интересные цитаты

Шестьсот сортов пива и советский государственный патернализм должны сосуществовать в одном флаконе. подробнее...

Идентичность великороссов была упразднена большевиками по политическим соображениям, а малороссы и белорусы были выведены в отдельные народы. подробнее...

Как можно быть одновременно и украинцем и русским, когда больше столетия декларировалось, что это разные народы. Лгали в прошлом или лгут в настоящем? подробнее...

Советский период обесценил русскость. Максимально её примитивизировав: чтобы стать русским «по-паспорту» достаточно было личного желания. Отныне соблюдения неких правил и критериев для «быть русским» не требовалось. подробнее...

В момент принятия Ислама у русского происходит отрыв ото всего русского, а другие русские, православные христиане и атеисты, становятся для него «неверными» и цивилизационными оппонентами. подробнее...

Чечня — это опора России, а не Урал и не Сибирь. Русские же просто немножко помогают чеченцам: патроны подносят, лопаты затачивают и раствор замешивают. подробнее...


"кавказцы" 1812 api seva-riga Акопов Алкснис Белоруссия Бесогон Бог Европа Ислам Ищенко Кавказ Казахстан Москва НКВД Новороссия Орловщина Первая Мировая Православие Радонежский Россия Русский Север Русь Рюриковичи СССР Сербия Столыпин Стрелков Татарстан Турция Украина Холмогоров ангелы анти-Россия армия армяне атеизм белорусы богатыри большевики былины великороссы великорусы видео война вооружение галерея горцы грузины демография дерусификация диаспоры древности древность евреи закон Божий идея изба иконопись интересно искусство история казачество книга книги коммунисты костюм крымские татары культура леттеринг либералы майдан малороссы масс-медиа мнение молитвы мысли национализм новости одежда особое мнение песни подвиг поморы пословицы проблемы публицистика разное ремесла роспись русофобия русская русская культура русские русские новости русские традиции русский русский язык русское святые сказки славяне старинные тексты староверы старообрядцы стихи татары термины толерантность традиции туризм узбеки украинцы фото церкви церковнославянский язык цитаты частушки чеченцы экстремизм этнокриминал

Старое API
API сайта iamruss.ru